Книга Медвежий брод, страница 58 – Юй Сы

Федя прищурился, глядя на огонек сигареты и пытаясь проглотить слова о том, что это пережитки прошлого и нельзя так говорить о человеке.

— Не называй ее бабой, – выплюнул он наконец.

Григорий смерил его взглядом и усмехнулся:

— Китайчонок сегодня тоже кусается? Ну, не будем ссориться, сегодня же праздник любви и верности. Главное, чтобы ба… женщина твоя верность тебе хранила, а уж как ты ее называешь… – Он повел рукой с сигаретой в воздухе, будто пытаясь его навести на какую-то мысль. – В общем-то, это не мое дело.

Федя с ним молча согласился. Это в самом деле совершенно не касалось Гриши.

— Как вам вообще у нас, прижились? – добродушно спросил Григорий после долгой паузы, когда уже докурил сигарету. – К нам редко кто приезжает, да и то не задерживается. Как это называется? Медвежий угол у нас.

— Прижились, – радуясь, что тема сменилась, Федя подхватил разговор. – Нам тут очень нравится, природа у вас красивая, сосны, тайга, да и хорошо пожить вдали от города, тут такой воздух. Мы даже вот только что обсуждали, что было бы здорово купить домик в деревне, чтобы на старости приезжать и жить…

— Так за чем же дело стало – у меня еще участок пустой есть, продам по дешевке, – отозвался Григорий и ухмыльнулся. – Будем соседями в самом прямом смысле, так сказать. Можно и вахту продлить, на пару месяцев. Все хлеб. Август у нас – лучшая пора. Или вас кто-то ждет в городе?

— О, – Федя оторопел от мысли, что он может застрять здесь насовсем. Оставить Нину рядом с Гришей. – Нет, не ждет, но мы… Ну… Мы еще не…

— Я не говорила, что согласна, – резко вклинилась в разговор Нина. – Ты обещал, что это на месяц, а теперь строишь какие-то наполеоновские планы.

— Я, нет, я… – Федя лихорадочно придумывал, как отказать Грише, который внимательно смотрел на него, и как ответить Нине, чье лицо неприязненно сморщилось.

— Ты не имеешь права так со мной поступить, – отчеканила Нина и резко поднялась. – Ты не можешь решить и это за меня. Тот раз был последним.

— Нина, нет, я не это имел в виду… – Федя подскочил следом, но споткнулся о скамью и чуть не полетел кубарем на землю. – Нина, подожди!

Он схватил ее за локоть, но она резко отдернула руку и обернулась. Федя отшатнулся – в ее глазах бурлила такая ярость, будто он ее враг, будто это он во всем виноват, будто он чем-то обидел ее. Федя отпустил ее локоть, не понимая, что сделал не так.

— Нина, я не это имел в виду, – тихо сказал он.

— Мне плевать, – она прошла мимо костра и исчезла в поглотившей ее тьме.

Федя обвел глазами площадь: все деревенские смотрели на них. И что-то в этих взглядах, в шепотке, пролетевшем в воздухе, заставило его поежиться. «Сегодня день супружеской любви и верности», – билось в его голове. На целую секунду, которая растянулась в холодную вечность, все затихло, слышно было лишь тяжелую поступь удалявшейся Нины и треск костра. А над толпой возвышался медведь и скалил зубы, словно ухмыляясь.

Нина шла по ночной дороге, освещенной редкими фонарями. Она так долго шла в сторону поселка, из которого они приехали, будто хотела пешком добраться до дома. Потом, вспомнив, что дома у них больше нет, она застыла посреди полутьмы и невидящим взглядом уставилась в пустоту.

Верно, у них ничего не было. Больше не было.