Книга Медвежий брод, страница 57 – Юй Сы

— Добрый вечер, – вежливо сказала Нина. Федя кивнул.

— В этот раз можно… сесть вместе? – робко спросил он, понижая голос.

— Вместе? Да запросто! Все-таки у нас сегодня своего рода День святого Валентина, – хохотнул староста так громко, что некоторые люди обернулись. Федя покраснел. – Садитесь вон…

— Идите к нам!

Федя резко обернулся и увидел Григория. Тот зазывно махнул им рукой из-за стола по центру. Там же сидела и Катя, и их взгляды пересеклись. В ее глазах он вдруг увидел родственное чувство. Нарядно одетая женщина пригладила волосы и взяла кувшин, что-то подливая Григорию в стакан. Тот наклонился, усмехнулся и приласкал ее, погладив по голове, будто собаку.

Федя тряхнул головой, отгоняя наваждение. Нина уже двигалась туда, и все расступались перед ее большим животом. В красном платье, с красной помадой, в отблесках красного пламени, танцующих на ее лице, она казалась прекрасной, как богиня огня. Она тяжело опустилась на скамью, оставив пустое место между собой и Григорием, и пододвинула к себе пустой стакан.

— Добрейший вечерочек, – сказал Григорий, прищурясь глядя на Федю. – Вам, поди, кажется, что мы только и делаем, что праздники устраиваем?

— Нет, совсем нет, – отозвался Федя, устраиваясь на месте между ними. – Наоборот, это здорово, когда в деревенском календаре столько праздников.

— Лето – такая пора, когда хочется веселиться, – согласился Григорий. – Выпьешь?

— Нет, я… – Пока Федя говорил, его стакан уже наполнился самогоном. – Я вообще-то не хотел сегодня, все-таки вторник… – Григорий всунул ему стакан.

— Вторник? – переспросила рассеянно Нина. – И правда, – она отвернулась, глядя на костер.

— Утомила вас жара-то наша? – спросил ее Григорий, наклоняясь вперед к столу. Она медленно повернулась к нему и столь же медленно кивнула.

— Омерзительно жарко, – произнесла она.

Григорий захохотал, будто она сказала что-то смешное. Медведь на его голой груди затрясся, скаля зубы. Федя снова поймал взгляд Кати.

— Ничего, жара скоро спадет, и снова придет осень, – добавил он и отвернулся к жене, что-то тихо говоря ей.

Он видел, как Катя слабо улыбнулась, как заправила прядь за ухо и пригладила Грише волосы. Он засмеялся и звонко поцеловал ее в щеку, отчего та захихикала.

— Ой, Гришка, столько лет, а ведешь себя, как малолетка… – донеслось до него.

Федя перевел взгляд на Нину, на ее пресное равнодушное лицо, на остекленелый взгляд, будто безразличный ко всему, и его вдруг взяла зависть. Он наклонился к ней и шепнул:

— Тебе что-нибудь принести?

— А? – Нина очнулась, посмотрела на него и нахмурилась, будто пытаясь вспомнить, что он только что спросил.

— Пить, говорю, хочешь?

— Нет, – качнула она головой.

— Точно? Может, шашлык? Салат?

— Нет, ничего я не хочу, – раздраженно отозвалась она, и ее повышенный тон привлек внимание людей. – Если надо будет, сама возьму.

— Хорошо, – Федя откинулся на спинку, решив больше ее не тревожить.

Григорий заинтересованно повернулся к нему.

— Встала не с той ноги? – он кивнул на Нину. – У беременных так бывает, моя Катька вообще тогда будто озверела. Что ни скажи – все «отвали». Но бабе нельзя давать много воли, а то она себе такое придумает. – Он достал пачку сигарет и выудил одну, зажимая между зубами. – Бабы они такие, существа странные. С медведем иной раз легче сладить, чем с брюхатой бабой. – Он хохотнул и прикурил сигарету. – Так что ты ей такого не позволяй.