Книга После развода. Счет за предательство, страница 3 – Ольга Риви, Лиа Таур

Внутри бисквит был кислотно-синим.

Толпа дружно ахнула, а Алина, ничего не понимая в повисшей атмосфере ужаса, радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Мальчик! Господи, Тимурчик, у нас будет мальчик!

Я шагнула прямо к мужу. Он инстинктивно вжался в палубу, попытался отступить, но сзади его подпирала беременная пассия. Бежать было некуда.

— Поздравляю с наследником, Тимур, — произнесла я с интонацией банковского клерка. — Цвет бисквита получился просто отменным. Знаешь, таким же идеальным, как и твоя сказочная легенда про срочную командировку в Казань.

Гости вокруг начали громко перешёптываться. До них, наконец, дошёл весь комизм ситуации. Кто-то на заднем ряду даже хрюкнул со смеху.

— Вася… — хрипло, словно проглотив жабу, выдавил муж. — Васечка, ты всё не так поняла. Это… Это ошибка. Давай мы сейчас тихонько отойдём и всё обсудим.

— Мы обязательно всё обсудим, милый, — я сделала эффектную паузу, с наслаждением наблюдая, как красные пятна позора расползаются по его щекам. — Но исключительно через моего адвоката. Завтра же я подаю на развод. Мои вещи исчезнут из твоего дома до вечера. И, кстати…

Я опустила взгляд на кусок торта, балансирующий на моей лопатке. Синий, пористый бисквит. Щедро пропитанный сиропом из маракуйи.

— … в высокой кулинарии есть одно золотое правило. Десерт лучше всего подавать свежим.

Быстрым, отработанным до автоматизма движением кисти — словно нанося финальный мазок густой глазури на эклер, я с силой припечатала кусок торта прямо по его дорогущему пиджаку.

Раздался сочный, влажный звук. Шмяк.

Синий жирный крем живописно взорвался на итальянской шерсти. Он пополз вниз, оставляя грязный, липкий след на белоснежной рубашке от Армани. Тяжёлый кусок пропитанного бисквита отвалился и с чавканьем приземлился точно на начищенные ботинки Тимура.

Алина истошно заголосила, прикрывая руками лицо. Толпа дружно выдохнула.

Я с невозмутимым видом аккуратно вытерла испачканную лопатку о бумажную салфетку. Положила её на стол. И с тихим щелчком убрала шеф-нож обратно в кожаный чехол на поясе.

— Приятного аппетита, — бросила я, глядя на его перепачканное, жалкое лицо.

Тимур даже не дёрнулся, он медленно повернул голову к своей пассии, и с прищуром в глазах спросил.

— Алиночка, солнышко, — стиснув зубы процедил Тимур. — А ты где кондитера нашла?

Алиночка быстро пришла в себя и радостно заморгала, будто бы и не было никакого расстройства и шока. Конечно, были бы мозги, была и реакция нормальная.

— Ой, котик, мне её Светка посоветовала, — быстро затараторила Алина. — Но я так подумала, раз у нас праздник, то пусть тортик нам сам шеф подает. Правда здорово? Мой котик может всех купить! — победоносно выдала Алина.

— Здорово, очень здорово, — прошипел Тимур. — Дура!

Алина непонимающе уставилась на своего котика, а я решила, что увидела достаточно, и боюсь, что не переживу следующих «цирковых номеров» котика. Развернувшись на каблуках своих адских туфель, я пошла обратно к трапу. Моя спина была прямой, как стальной прут. Подбородок вздёрнут так высоко, что едва не сводило шею. Я чеканила шаг сквозь расступающуюся толпу гостей и чувствовала на себе десятки потрясённых, жадных до сплетен взглядов.

Внешне я была ледяной королевой, но внутри меня всё ходило ходуном. Желудок скрутило тугим, болезненным узлом. К горлу подкатил ком, а в глазах предательски защипало от непролитых слёз. Двадцать лет. Двадцать долгих лет моей жизни он просто спустил в унитаз ради этой накачанной гиалуроном куклы.