Книга Книжный магазинчик на острове, страница 117 – Джули Питерс

— Думаю, мне оно не понадобится, – ответила она.

Приехала она с большим багажом. Два огромных чемодана сдала еще в порту Нойхарлингерзиля – на острове их доставляют прямо до двери. Когда Фрике с беспокойством спросила в терминале, не украдут ли чемоданы, ее заверили, что «такого» на острове не бывает:

— А куда, по-вашему, вор с ними денется?

Оставалось надеяться, что багаж будет на месте, когда она вечером придет домой.

Вечером. А сначала нужно кое-что сделать.

Колокольчики над дверью весело звякнули, теплый свет упал на круглую стойку со стопками книг. В магазине был только один покупатель – он устроился в углу у полки с краеведением и тихонько бормотал, листая фотоальбом об острове. За кассой никого.

— Мойн, – окликнула Фрике.

В глубине магазина кто-то зашевелился. Виллем вышел из своей каморки и надел очки. Узнав Фрике, он расплылся в неожиданно широкой, почти сердечной улыбке.

— Мойн! – радостно воскликнул он.

— Эбба здесь?

Улыбка исчезла так же мгновенно, как появилась.

— Эбба на кладбище, – сказал Виллем и отвернулся.

— На кладбище? Но ведь Оле…

Он обернулся.

— Оле? Не. Его урну захоронили в Виттмунде. Но тебе лучше знать, где он на самом деле. – Он долго смотрел на нее, потом словно пересилил себя. – Она на кладбище при старой церкви. Он туда часто ходил в последние месяцы.

Покой шел ей на пользу.

Курортный сезон почти закончился. Пока еще были осенние каникулы – в это время на остров тоже приезжало много туристов, но последние уедут в следующие выходные. Да и поток однодневных гостей с материка постепенно иссякал. С ноября остров погружался в зимнюю спячку, из которой его ненадолго выводили только рождественские праздники да карнавал.

— Знаю я, что ты натворил, старый хрыч, – пробормотала Эбба. – Улизнул втихаря. Не в Виттмунде на кладбище: велел высыпать свой прах в море. – Она вздохнула. Здесь она чувствовала себя ближе к Оле – прошлой весной и летом она часто видела его возле островной церкви. Хотя сам Оле с Господом Богом никогда особо не ладил.

И чувствовать эту близость было хорошо. Она горевала по нему еще и потому, что он был единственной связью с Фрике – а с ней Эбба ощущала совсем иную связь. Почти как если бы та была немного и ее дочерью тоже.

Поэтому она часто приходила на кладбище при старой церкви. Просто сидела, прислонившись к дереву; старые кости уже не годились для такого, но у других и костей-то не осталось, чтобы на них жаловаться. Эбба сидела, рылась пальцами в земле, гладила пожухлую траву. Только в дождь, как сегодня, она заходила в церковь, садилась на скамью Оле и смотрела на алтарь. Иисус тихо страдал, а она думала.

Хотя думать тут было особо не о чем.

Без Оле Хансена остров опустел. Она скучала по нему, хотя раньше такого не замечала. Когда он скитался по свету, большой пустоты после себя не оставлял. А теперь он не вернется уже никогда, и эта бесконечность пока не укладывалась в голове.

Зато она прекрасно понимала недовольство Виллема: она почти совсем отошла от дел. Но он должен был понять. Она так надеялась уже этой зимой упаковать вещи и уехать в Ирландию. Теперь это не выйдет. До чего же упрямый осел этот Виллем! Впрочем, в этом он был похож на нее, так что упрекать его она не могла.

За спиной со скрипом отворилась дверь.