Книга Крушение Турмфальке, страница 171 – Сергей Трифонов

Бурхольд выпрямился, повернул голову к окну и умок. Молчание затягивалось, но он не шевелился, словно онемев. Его опустошённый взгляд устремился куда-то ввысь, в чистое и прозрачное летнее небо. Он ни разу не моргнул. Савельев кашлянул. Никакой реакции.

— Господин Бурхольд, я вас слушаю.

— Прошу прощенья, – словно очнувшись от тяжелого сна, почти прошептал немец, – прошу прощенья. У вас не будет глотка воды?

Переводчица подала стакан, и Бурхольд запил какое-то лекарство.

— Прошу прощенья, господин подполковник. Они её выпустили. Инвалидом. Они переломали ей ноги. Она парализована уже почти двенадцать лет. В тридцать шестом скончалась её мать, моя супруга. Обо всём этом знает весь Рослау, да и Дессау, думаю, тоже. За все эти годы я никого не выдал гестапо, не написал ни одного рапорта. Если вы владеете документами городского отдела гестапо, сумеете без труда проверить сказанное мной.

— Мне искренне жаль вашу дочь и вашу супругу. Сведения о вас в архиве городского отдела гестапо мы, безусловно, проверим. Полагаю, то, что вы сейчас рассказали, в некотором смысле поможет нашей с вами беседе. Скажите, ваш судостроительный завод в последние годы ведь работал на авиационную промышленность? Конкретно – на заводы Юнкерса?

— Да, с тридцать девятого года мы стали выполнять заказы по изготовлению металлических фюзеляжей для бомбардировщиков и штурмовиков. А в сорок первом полностью перешли на эту продукцию. Я лично отвечал за неё.

— Следовательно, вы осведомлены о ведущих сотрудниках заводов Юнкерса в Дессау?

— Конечно, господин подполковник, я с ними тесно сотрудничал.

— По вашим сведениям, кто-либо из них остался в Дессау, Рослау или ещё где то рядом?

— Знаете, во время вашего наступления многие бежали на запад. Но многие и остались. Я точно знаю, например, что доктор Бааде, директор опытного завода в Дессау, остался, хотя его дом, как собственно и весь город, разрушен американской и английской авиацией. Думаю, когда в Дессау пришли американцы, они наверняка стали искать сотрудников заводов Юнкерса. И, видимо, кто-то согласился сотрудничать с ними. Людям, как вы понимаете, надо кормить семьи.

— Понимаю. Скоро американские войска отойдут на запад, и вся Тюрингия и Саксония будут в советской зоне оккупации. Но мы ждать не можем, нам эти люди сейчас нужны. Вы можете подготовить список сотрудников, которые по вашим сведениям остались, указав, по возможности, их места жительства?

— Постараюсь. Думаю, смогу.

— Сколько времени это займёт?

— Ну, неделю, наверное.

— Нет, это очень долго. Давайте договоримся так, как только у вас появится первый, пусть и небольшой список ведущих сотрудников, немедленно звоните мне, а если меня не будет, моему заместителю, – Савельев на вырванном из блокнота листке написал телефоны с фамилиями и передал Бурхольду. – Теперь о вас. Мы готовы после проверки архива гестапо предоставить вам вполне достойную работу. Думаю, мы сможем оказать и врачебную помощь вашей дочери.

Бурхольд вскочил со стула и низко поклонился. Он схватил руку Савельева и стал её трясти, приговаривая:

— Спасибо! Сохрани и облагодетельствуй вас Господь! Вы благородный и гуманный человек, Бог тому свидетель.

— Успокойтесь, Бурхольд. Лучше подпишите вот этот документ.