Книга Крушение Турмфальке, страница 173 – Сергей Трифонов

Надо сказать, американцы тоже хлеб даром не ели. Вербовали, кого могли, опирались на бывших секретных сотрудников гестапо, служащих криминальной полиции и полиции порядка. У них повсюду были свои «уши» и «глаза»: на стихийно расплодившихся «блошиных» рынках, в пивных, гаштетах, среди рабочих бригад военнопленных, разбиравших завалы домов и заводских построек. Кроме того, в американской контрразведке работало много людей, прекрасно владевших немецким, да и русским тоже.

— Есть, Александр Васильевич, – Снигирёв передал командиру листок со списком лиц, – и довольно удачные. Красным карандашом отмечены работники заводов Юнкерса, их в списке пять, зелёным карандашом, таких четверо, бывшие полицейские, завербованные американцами.

Савельев недоверчиво поглядел на Снигирёва.

— Сдадут ведь нас. Полицейским это ведь раз плюнуть.

— Не сдадут. Семьи их здесь, в Рослау. А, во-вторых, они прекрасно знают о скором уходе американцев. Да и платят им союзники, мягко говоря, не очень: по пять долларов в неделю. Мы им предложили семь с полтиной. Кроме того, они боятся предстоящих процедур денацификации, думают, что всех служащих и криминальной полиции, и полиции порядка отправят в американские и советские лагеря. Одним словом, удались двенадцать вербовок.

Савельев рассказал о вербовке Бурхольда.

— Думаю, этот будет помогать сознательно. Хочется в это верить. Интересно, что же это за поляк такой объявился на нашу голову?

Капитан Игнатенко раскрыл папку с донесениями секретных сотрудников НКВД из немецких военнопленных, вынул одно из них, переведённое на русский язык:

«Секретно

25 июля 1945 г.

Агентурное донесение агента Мокрого.

За последнюю неделю здоровье господина группенфюрера СС Баура несколько улучшилось, улучшилось и его настроение. Он повеселел, стал шутить. Рассказывал о своих полетах в Италию и Финляндию с господином рейхсмаршалом Герингом, в Венгрию и Румынию с адмиралом Хорти и генералом Антонеску, на Восточный фронт с фюрером в Винницу и Демянск. Господина Баура посещали раненые генерал-майор люфтваффе Лоренц, генерал-майор пехоты Таубе, полковники Шульц и Вайсфельд. Говорили в основном о гибели фюрера, семьи рейхсминистра Геббельса, о причинах поражения Германии, о мощи армий союзников и усиливающихся между ними разногласиях, о судьбе немецких военнопленных, о будущем Германии. Смею заметить, господин Баур проявляет несгибаемую силу духа, убеждая всех в верности национал-социалистической идеологии, идей фюрера. Он убеждён в том, что причина поражения Германии в заговоре генералов и некоторых политиков, продавшихся мировому еврейскому капиталу. Он считает, Германия рано или поздно восстановится и вновь станет великой европейской державой.

Доношу о том, что находящийся на излечении в госпитале господин Гротек – не подполковник инженерных войск, а штандартенфюрер СС, связной рейхсфюрера СС Гиммлера со ставкой фюрера. Я лично с ним знаком. Он, бывая в фюрербункере, неоднократно передавал через меня шифрограммы рейхсфюреру СС.

Агент Мокрый».

Прочитав, Игнатенко передал донесение сидящему на кожаном диване майору Тюшкину.

— Почитайте, товарищ майор, наш Мокрый прям вылитым писателем стал.

Майор пробежал глазами по бумаге и вернул ее Игнатенко.

— А хотеть он теперь будет всегда, капитан. Иначе в лагерь. Сними копию для майора Зотова. Он сегодня летит в Москву. А Баура повесил целиком на нас с тобой. Ты этого Мокрого напрягай по полной, пусть чушь всякую не пишет. Только Гитлер. Но за штандартенфюрера Гротека поблагодари его. Ладно, пойду допрашивать нашего лучшего пилота Германии, будь он неладен.