Книга Крушение Турмфальке, страница 172 – Сергей Трифонов

— А что это? – Бурхольд трясущимися руками взял бумагу и стал читать. – Подписка о сотрудничестве с советской военной контрразведкой?

— Да, подписка о сотрудничестве. Об этом никто не должен знать, в том числе и ваша дочь.

— А, да что там! Мне не впервые такое подписывать. – Он размашисто поставил свою подпись.

— Вы свободны, – Савельев встал и протянул инженеру руку, – жду первой вашей информации.

Покидая здание, Савельев велел старшему лейтенанту, оперуполномоченному Смерш городской военной комендатуры, установить за Бурхольдом наружное наблюдение.

— Товарищ подполковник, – взмолился оперуполномоченный, – да у меня людей – кот наплакал!

— Людьми поможем. И запомни, дорогой, каждый шаг немца должен быть отражён в твоём рапорте.

— А если он за Эльбу, к американцам двинет?

— За Эльбу пойдёшь вслед за ним.

В штабе Савельева ждал майор Снигирёв.

— Много интересного, Александр Васильевич. А поляк-то наш – парень непростой, – Снигирёв положил перед Савельевым несколько страниц и фотографий. – Был я в Буркау, поработал с польскими особистами и нашими советниками в отделе контрразведки штаба 2-й Польской армии. Заготовительное подразделение поляков, действительно, имеется, и оно шарит в нашем районе, в этом информация центра верна. Но вот что любопытно, подразделение это – всего ничего, два десятка бойцов с двумя трофейными грузовиками. Нет у них никаких «студебеккеров». И автоматов «ППС» всего два, у остальных солдат винтовки. И командует ими капитан Эдвард Квятковский, а не майор Иероним Вертишек. А этот самый Вертишек сидит в штабе и руководит семью подразделениями заготовителей. Я встретился с ним, мужик вроде нормальный, готовится полк под командование принять, собирается весной ехать в Москву, поступать в академию имени Фрунзе. Кстати, «Красную Звезду» из рук самого маршала Конева получил.

— Погоди, Иван Иванович, давай Губенко вызовем, пусть ещё раз нам про того майора расскажет, – Савельев дал поручение дежурному, и через десять минут прибыл Губенко.

— Павел Васильевич, – Снигирёв придвинул к майору несколько снимков, – это тот польский майор, которого ты прижучил?

Губенко одну за другой повертел фотографии.

— Нет, это не он. Тот был постарше и пофорсистее. Я ещё удивился, откуда у поляка такие новенькие коричневый ремень с портупеей, кобура и полевая сумка? Да и мундир с иголочки. Их же снабжают из наших складов. А кто это на фотографии?

— Настоящий майор Вертишек, – Снигирёв сгрёб фотографии в папку, – жаль, не задержал ты их.

— Так кто же знал? Скандала боялся. – Губенко весь покрылся испариной.

— Павел Васильевич, – приказал Савельев, – охрану объектов и городка усилить, всех подозрительных, особенно поляков, задерживать до выяснения личностей, договорись с комендатурой об увеличении числа комендантских патрулей и помоги им людьми, организуй хорошо вооружённые передвижные патрули на грузовых машинах, обшарь всё в радиусе двадцати километров, установи наблюдение за берегом Эльбы. Докладывать нам со Снигирёвым каждый день. Выполняй.

После того как ушёл Губенко, Савельев спросил Снигирёва:

— Что с агентурой за Эльбой? Кроме тех двух, о которых ты докладывал, есть вербовки?

Оперативники группы Савельева уже месяц не покладая рук трудились за Эльбой, в американской зоне оккупации, стараясь создать агентурную сеть из немцев. Завербовать пока удалось почтового служащего, уличив его в сотрудничестве с гестапо (Савельев который раз с благодарностью вспоминал армейских разведчиков, добывших архив гестапо района Дессау-Рослау), и кочегара городской котельной, отставного обер-ефрейтора, вернувшегося с фронта инвалидом. Но поставленные ими сведенья не имели цены. Почтальон составил список уцелевших домов, где проживали рабочие и инженерно-технический состав испытательного завода Юнкерса. Теперь оперативники Смерш, втайне от американской контрразведки, прочёсывали дом за домом, выявляя их жильцов. А кочегар нарисовал план размещения тайников, где, по его сведениям, могли быть укрыты станки, ценное оборудование, приборы, документы.