Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 117 – Сергей Трифонов

— Слушай внимательно, старший лейтенант, слушай и думай, что нам делать, – майор кратко изложил приказ комдива.

Стоял жаркий полдень. Остатки дивизии медленно тянулись по мосту на восток. Передовой полк (если три батальона по сто пятьдесят бойцов в каждом можно было назвать полком) уже скрылся из виду. По мосту громыхали повозки дивизионного медсанбата и артиллерийские упряжки противотанковой батареи. Замыкающий 55-й полк в составе ста семидесяти штыков занял оборону на западном берегу Добрости в ожидании приказа об отходе.

Командир батареи старший лейтенант Ерёмин стоял на обочине, на восточном берегу, и в бинокль осматривал местность. Слева от моста колосилось ячменное поле, а за ним виднелись хаты деревни Славковичи. «Нет, – думал комбат, – здесь позиции не выбрать. Местность ровная, словно стол». Справа тоже было поле, ржаное, но в самом его конце, там, где виднелись редкие постройки безымянного хутора, возвышался небольшой холм. «Интересно, – вслух произнёс Ерёмин, – интересно. Холмик-то во ржи укрыт. Отличная позиция!» Прикинул расстояние до моста, выходило метров триста пятьдесят – четыреста. «Отлично!» – воскликнул комбат и широко зашагал к батарее. Он принял решение.

— Старшина! – крикнул Ерёмин. – Старшину ко мне!

Подбежал старший сержант Приходько, старшина батареи, вскинул руку к пилотке, хотел доложить по уставу, но комбат махнул рукой, не до формальностей, мол.

— Построй батарею, старшина, дело одно есть.

Приходько остановил движение батареи, собрал орудийные расчёты, построил их на обочине. Вместе с ездовыми выходило четырнадцать человек. Ерёмин прошёлся вдоль строя, внимательно оглядывая каждого из бойцов. Посеревшие от усталости и пыли небритые лица, у многих, особенно у раненых, потухшие глаза; выгоревшие, мокрые от пота гимнастёрки, стоптанные, давно не чищенные сапоги (армия ещё пока не знала обмоток)…

Комбат расправил под ремнём гимнастёрку, поправил кобуру, заговорил твёрдым, уверенным голосом:

— Бойцы! Эта река и этот мост должны стать непроходимым препятствием для фашистов. Взорвать мост мы не можем, нечем, но дать бой немцам можем. Нужно задержать гадов, дать дивизии оторваться, чтобы снова не попасть в окружение. Одно орудие батареи я оставляю у моста, с одним наводчиком.

Он замолчал и вновь испытывающе оглядел людей. Некоторые лица выражали удивление и даже испуг. Выждав, пока его слова дойдут до каждого, продолжил:

— Да, с орудием останется только один наводчик и я, командир батареи, буду корректировать огонь. За командира батареи останется старшина Приходько. Приказать никому не могу, понимаю, идём на верную гибель, только чудом можем выжить. Нужен доброволец.

Он увидел, как большинство бойцов опустили головы. Молчание затягивалось, требовалось принять какое-то решение, но он не знал какое, не мог он неволить людей идти на верную смерть. Раздавшийся голос вывел его из оцепенения, он даже испугался этого звонкого и бодрого голоса.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите мне остаться у орудия!

Из строя вышел молоденький крепыш невысокого роста с двумя алыми треугольничками на петлицах. «Коля Сиротин, – обрадовался комбат и сразу вспомнил, – наводчик второго орудия первого огневого взвода, хороший наводчик, кстати».

Ерёмин приказал: