Книга Слепая зона, страница 165 – Сара Парецки

Я позвонила Мэрилин Либерман в «Аркадия-Хаус», и она попросила Еву Кун посмотреть, можно ли что-нибудь сделать, чтобы помочь Теймар.

— Муниципалитет вопит о пренебрежении детьми, поэтому, когда она достаточно окрепнет физически, ей придется нелегко.

— Полиция еще не арестовала Эмили? – спросила я.

Лотти саркастически усмехнулась:

— За убийство Дердри? Хотя они и придерживаются позиции Фейбиана, но действуют очень осторожно. Кроме того, один из твоих друзей-полицейских оказался неожиданным союзником. Это та рыжеволосая женщина, что допрашивала тебя в субботу в приемном отделении… да, да, офицер Нили. Вик, я попросила врачей обследовать тебя на компьютерном томографе, прежде чем ты выйдешь из больницы.

— Значит, ты считаешь, что каждый, кто побывал в этих туннелях, после сходит с ума?

Лотти поднялась с кровати.

— За последние семь лет ты получила третий серьезный ушиб головы, и я хочу убедиться, что твой толстый польский череп выдерживает удары дубинок.

Я села, вспыхнув от возмущения.

— Я не могу согласиться на такую проверку: они обязательно что-нибудь обнаружат, и тогда мне отсюда не выбраться. И долгов у меня выше головы. В субботу в «Бет Израйеле» мне сделали компьютерное сканирование. Кроме того, я должна действовать. Столько нерешенных проблем. То, что Эмили нашлась, делает их более неотложными – медлить нельзя.

Лотти положила пальцы мне на запястье, как бы проверяя пульс, а на самом деле, чтобы успокоить меня.

— Оборудование и специалисты в «Бет Израйеле» не так хороши, как здесь. Вчера рентгенолог сказал, что твое компьютерное сканирование не достаточно качественное для того, чтобы с уверенностью исключить подчерепной инсульт. Я договорюсь с «Нортвестерном» об оплате. Ты не можешь оставаться без присмотра с таким ушибом головы.

Когда она ушла, я встала с кровати, чтобы одеться и сбежать. Я не могла околачиваться в больнице, дожидаясь бесполезного анализа стоимостью в тысячи долларов, лишь бы доставить удовольствие медикам точным следованием установленному порядку.

Мои мышцы не проявляли прежней гибкости – той, которую я ждала от них. С трудом, но я двинулась к одежному шкафу. Кто-то сложил мои вещи в пластиковый пакет с биркой «Варшавски – 402, б». Я раскрыла пакет и отпрянула: запах был ужасный. Масляную воду, оставшуюся на ночь в запечатанном пакете, можно было разливать в баллончики и использовать как слезоточивый газ. Попытка влезть в эти вещи вызвала бы еще большую тошноту, чем та, что навалилась на меня сейчас.

Закрыв пакет, я обнаружила, что запах накрепко пристал и ко мне: вчера меня отмывали губкой, но мои волосы были склеены потом и высохшей вонючей водой. В палате был душ, и я стояла под ним добрых полчаса, чувствуя, как тепло впитывается в больные мышцы, придавая им упругость, а мерзостная грязь смывается с головы.

В ванной висели чистый халат и больничная одежда. Я надела их и вернулась в палату, чтобы позвонить Конраду.

— Лотти уже сказала мне, что с тобой все в порядке, но ты заставила меня поволноваться, девочка. Мне не нравится, когда ты спишь так крепко и от прикосновения к плечу вздрагиваешь.

— Когда мне было семь лет, предсказатель судеб на Максвелл-стрит сказал, что у меня девять жизней. Я посчитала: остается еще пять или шесть.