Книга Слепая зона, страница 163 – Сара Парецки

— Остановитесь на минутку, – шепнула я мистеру Контрерасу. – Я хочу привязать веревку к одной из этих скоб и подтащить миссис Хаукингс.

Как только старик понял мою идею, он взял у меня из рук мальчика. Я отвязала всех от веревок. Он держал один конец, пока я шлепала вниз по туннелю. Став на цыпочки, я привязала веревку к скобе и сильно потянула. Веревка выдержала. Мистер Контрерас быстро привязал веревку к Эмили и начал наматывать ее на локоть. Больших усилий это не потребовало. Как только я начала тянуть, Эмили потеряла опору. Это означало, что вода работала на меня.

Велев ей стоять на месте, я прошлепала обратно к старику с концом веревки. Мы привязали ее к Теймар, и я вернулась к скобе и потянула Теймар. Мистер Контрерас шел следом.

Мы трижды проделали эту процедуру. Мои болотные сапоги стали в тягость, я сбросила их, и мне стало легче идти. К тому времени, как мы добрались до лестничной площадки, Теймар была близка к обмороку. Я в полном изнеможении. Мучительно пульсирующий затылок, больные руки были так же далеки от меня, как сама поверхность земли. Громкое хриплое дыхание мистера Контрераса вернуло меня к жизни, к необходимости продолжать движение. Я взглянула на Эмили: казалось, она не была столь измученной. Когда мы добрались до лестничной площадки, она тихонько окликнула брата, спотыкаясь, поднялась по лестнице и обняла его.

Я не помню, как мы преодолели четыре лестничных марша до подвала «Палтинея» – какая-то бесконечно меняющаяся комбинация из плачущих детей, спотыкающихся детей, поднимающихся детей, изводящее сопротивление Теймар и Эмили, – это было нашим бытием, порядком, который мне казался уже постоянным образом жизни. Я забыла солнце и воздух – они были несбыточной мечтой, пришедшей сюда из древних легенд. Нас упорно гнало вверх не стремление к свету, а этот глупый установившийся порядок движения. Когда слабое свечение моего фонаря высветило проломанное в фундаменте отверстие, я долго и тупо смотрела на него, стараясь осмыслить, что это такое.

Оказавшись внутри подвала, едва нашла силы послать мистера Контрераса за помощью, а остальных мимо бойлера к ящикам, где хранила свой электроинструмент. Последним усилием расставила полукругом несколько ящиков и прислонилась к одному из них. Убаюкала двух самых маленьких детей; Джошуа, уцепившийся за Эмили, лег у моего левого бока. Рядом слышалось хриплое, затрудненное дыхание Джесси. Вокруг сновали крысы, но я была слишком измучена, чтобы хоть как-то реагировать на них. Когда мистер Контрерас вернулся с полицейским, я спала.

Джесси не пережила ночь. Персонал педиатрического отделения «Нортвестерна», куда нас всех отправили, работал самоотверженно, но ужасное истощение от постоянного недоедания и сырость слишком сильно повредили легкие девочки. Это ужасное известие принесла мне Лотти, когда утром зашла навестить меня, перед тем как сделать обход в «Бет Израйеле».

Несмотря на мои бессвязные протесты, врачи оставили меня на ночь в больнице. Когда они позвонили Лотти – я назвала ее своим лечащим врачом при заполнении карты в приемном отделении, – она сообщила о моем ушибе головы и этим укрепила их решение. Я была вне себя.

— Правильно, проведите ей полное неврологическое обследование, – добавила еще Лотти.