Книга Сезон непрочитанных писем, страница 2 – Татьяна Ганская

Как же так вышло, что и близкие люди стали такими далёкими? И уже ничего не долетает: ни голоса, ни взгляды, ни жесты… Почему любовь, которая была такой яркой, стала неощутимой, как выцветшее пятно от красного вина на старой скатерти?

Она вспомнила их первую с мужем квартиру. Крохотная комната в старом доме с проходной кухней. Грохот холодильника, который был, наверное, ровесником самой Марты, узкий душ за дверью сбоку (на ванную места не хватило бы) и толстые голые стены, уходящие ввысь, как сосны в бору. Но тогда было счастье. Тогда он каждый вечер спешил домой. К ней. Тогда они могли засмеяться одновременно и не объяснять, что именно их рассмешило. Всё было понятно без слов. Теперь же — всё другое. Даже голос его стал чужим. Равномерным. Равнодушным. Как у незнакомца, подсказывающего тебе дорогу.

Марта опустила плечи. Руки повисли безвольно. В голове продолжал звенеть вопрос, который она гнала уже несколько месяцев. Случилось ли что-то конкретное? Или просто… всё закончилось?

Она снова прошла по квартире и опустилась в кресло — глубокое, мягкое, обтянутое серой льняной рогожкой. Оно стояло у окна. Здесь она чувствовала себя немного лучше.

Сквозь открытое окно тянуло сухим теплом летней ночи. Где-то за домами кричали чайки — странно для города, далёкого от моря. Или это были голуби? Но голуби ведь не кричат? Тогда кто это?

Марта обняла себя руками. Засыпать в одиночестве стало её привычкой. Она не помнила, когда в последний раз ложилась спать вместе с мужем.

Сон пришёл незаметно — медленно, не осмеливаясь приблизиться. Всё внутри продолжало думать. Но тело устало. Квартира молчала. И снаружи, и внутри было слишком тихо, чтобы сон не пришёл.

* * *

Первое, что почувствовала Марта, было солнце. Оно било прямо в глаза без стеснения, без предупреждения, как человек, забывший о вежливости. Плотный луч пробрался сквозь занавески, упал на руки, переполз на лицо, как горячий кот.

Она сильнее зажмурилась и попыталась повернуться, но тело не слушалось. Боль в шее, тяжесть в пояснице. Кресло, в котором она провела ночь, оказалось вовсе не таким мягким, каким представлялось вечером. Обивка стала влажной.

Глаза отказывались открываться до конца: в голове стоял гул, словно кто-то уже несколько часов стучал по стеклу и теперь не мог остановиться. Она медленно села, разминая плечи, и провела ладонью по лицу. Кожа была горячей, как при болезни. Тело напоминало о себе в каждой мелочи: лёгкая головная боль, пересохшее горло, хруст в суставах.

Из кухни донёсся звук. Кружка поставлена на стол. Шуршание бумаги — возможно, раскрывалась упаковка хлеба. Ложка. Шаги.

Марте понадобилась лишь секунда, чтобы понять: он ещё дома. Или уже…

Это ощущение теперь не вызывало радость. Больше настороженность. Неожиданность. Словно в дом вошёл человек, которого ты не ждал, но у которого есть ключ. Всё вокруг замерло, будто что-то собиралось случиться — не обязательно плохое, но и не хорошее. Просто не твоё.

Она встала. Медленно, как человек, пытающийся не разбудить самого себя. Прошла босиком по коридору, стараясь не смотреть на часы. Не думать о вчерашнем. Просто — дойти до кухни. Просто — встретиться с ним.

Она остановилась в дверном проёме. Муж стоял у стола, спиной к ней. Рубашка выглажена, волосы аккуратно уложены, движения отточенные. В правой руке чашка кофе, в левой — хлеб. Он не обернулся. Не сказал: «Привет!» Не удивился её появлению.