Книга Сезон непрочитанных писем, страница 4 – Татьяна Ганская

Функционировать. Как тостер. Как стиральная машина. Как холодильник, который по ночам гудит ей в ухо. Гудит еле слышно, но ей кажется, что это как минимум дальний родственник органа.

Мысли не держались на бытовой теме. Они, как птицы со старого кладбища, сбивались в стаи и с тревожными криками уносились в прошлое. Много лет назад всё было иначе. Утро начиналось с шёпота, с поцелуя, с нежного прикосновения, с запаха кофе и тёплого дыхания у шеи. С сюрпризов — смешных и трогательных: с надписи «Я люблю тебя» на запотевшем зеркале в ванной, с булочек с корицей, купленных накануне по дороге домой и припрятанных специально для утреннего ритуала.

Он всегда приходил с чем-нибудь: то с пирожным, то с красным тюльпаном. И у него было особенное выражение лица, когда вручал ей это — как у мальчика, нашедшего драгоценность.

А Марта отвечала тем же. Любила удивлять. Помнила, какие эклеры он обожал — из кондитерской возле политехнического университета. Со сливочным кремом, чуть присыпанные сахарной пудрой. Он ел их так жадно, что у него на носу и щеках оставались крем и пудра.

И вдруг — как вспышка — мысль: а если всё можно вернуть? Если просто нужно… напомнить? Вернуть вкус утра. Вкус начала. Вкус прошлого.

Эклеры. Эклеры могли бы стать таким сигналом. Тёплым письмом из прошлого.

Она остановилась посреди улицы.

Точно. Эклеры. Те самые. Они помогут!

Марта вернулась домой с пакетом покупок, в котором еды едва набралось на пару перекусов. Молоко, масло, хлеб, какие-то овощи. Она поставила пакет на стол, но не спешила разбирать. Села на кухонный стул, прижала руки к бёдрам. Как странно. Ей холодно? Сейчас? В такую жару? Оказывается, можно замёрзнуть даже в жару. Если все кругом замерло. Замёрзло. Даже время.

Только вентилятор на подоконнике шевелил занавеску, и где-то вдалеке гудел транспорт.

Её взгляд зацепился за пустую кружку мужа. Он не допил кофе. Опять. Без молока он его почти не пьёт — никогда раньше не пил. Всё должно быть по-своему, по правилам. Даже кофе. Даже брак? А раньше всё было иначе.

Марта закрыла глаза. В памяти всплыло утро — одно из тех, когда они только начинали жить вместе. Она вставала первой, босиком проходила в маленькую кухоньку, стараясь не разбудить его, и выставляла на подоконник из холодильника бумажный пакетик с его любимым эклером. А он находил его и, не удержавшись, съедал ещё до завтрака, вымазавшись в крем, крича ей из кухни с набитым ртом признания в любви.

Он всегда смеялся, как мальчишка, не пойманный с поличным — с гордостью и удалью. Сладость на губах, крошки на футболке, запах ванили и сливочного крема. Всё было каким-то настоящим.

Может, всё началось с того, что она перестала покупать эклеры. Или он перестал их приносить. Или они перестали искать друг для друга эти мелкие радости.

Она встала. Прошла к холодильнику и открыла дверцу — просто так, глядя в пустоту между банками с остатками вчерашней еды.

Если эклеры были их ритуалом, почему бы не вернуть его? Именно те, особенные, из кондитерской возле политехнического университета, на углу, где всегда пахло свежей выпечкой и корицей.

Она знала: если не прийти утром, студенты разберут всё на первом же перерыве. Значит, надо ехать пораньше. Завтра. Или прямо сейчас?

Она даже немного оживилась. Впервые за много дней у неё появился план. Глупый, возможно. Детский. Но её собственный.