Книга Сезон непрочитанных писем, страница 94 – Татьяна Ганская

«Это мой последний шанс на счастье? Или все же нет?» — прошептала она в пустоту. Даже её голос звучал как чужой.

Она пыталась отбросить эти вопросы, но они, как навязчивая мелодия, продолжали звучать в её голове. Марта уже не могла думать ясно. Мысли не помогали — они только ранили.

И тогда она решила: пусть всё решится само. Пусть время расставит всё по местам, как оно это делает с листопадом или снегопадом. Листья и снежинки не вольны выбирать, когда и куда упасть. Судьбе виднее… Она больше не хочет принимать участия. Она хочет быть зрителем. Это ведь так удобно. Она устала быть взрослой, ответственной, рассудительной. Устала быть той, кто должен знать, как лучше.

«Может быть, если я ничего не сделаю… это будет не моя вина?» — мелькнуло робкое оправдание. И в ту же секунду — волна ненависти к самой себе. Как же это всё низко — прятаться от собственной жизни. Как жалко выглядят эти попытки отгородиться, сдаться, сложить руки, будто в шахматной партии, где она даже не понимает правил.

Марта смотрела в окно: улица уже погружалась в предвечернюю синеву, фонари начинали загораться один за другим, как ответы на вопросы, которые ей так и не удавалось сформулировать.

«Какая же я малодушная… — думала она с горечью. — Какая ничтожная…».

Она не чувствовала себя хозяйкой ни этой квартиры, ни этой судьбы, в которую её будто подбросили, как сухой лист осенним ветром. Всё важное в её жизни случалось помимо её воли: кто-то любил её — и она отвечала, кто-то предавал — и она страдала, кто-то умирал — и она скорбела, оставалась одна. Она плыла по течению и только изображала из себя ту, кто управляет лодкой. Или все же нет?

Как же завидовала она тем, кто умеет принимать решения. Кто может сказать: «Я выбрал — и не жалею». Кто идёт вперёд, не оглядываясь. Кто не терзает себя вечными «А вдруг?» и «А если бы?». Люди с твёрдой спиной и ясным взглядом. С внутренним компасом, который не сбивается от каждого сильного порыва ветра. Это настоящая сила духа. Или нет? Или всё-таки неспособность осознавать риски, видеть альтернативы, принимать ответственность?

А она? Она просто тонет в собственных сомнениях, ещё даже не сделав ни одного реального шага. Она путается в чувствах, в голосах внутри себя, в воспоминаниях и страхах. Всё время на грани, но никогда — за чертой. Постоянно думает, но ничего не решает.

И эта вечная недосказанность, эта пауза между нотами, это ожидание чуда вместо действия — то, что ранит её больше всего.

Марта истязала себя этими мыслями, как монах своё бренное тело веригами, и за этим занятием даже не заметила, что наступал сочельник…

* * *

В шесть вечера он пришёл. Тот человек, который когда-то казался опорой, затем — катастрофой, а теперь… кто он теперь? Марта ещё не знала. Она услышала звонок и, прежде чем открыть дверь, задержала дыхание, будто проверяла, готова ли к встрече. В животе заныло от напряжения.

На пороге стоял муж. Слегка смущённый, с потупленным взглядом. В одной руке перчатки, в другой яркий бумажный пакет с лентой.

— Это тебе. Печенье. С корицей и имбирём. Рождественская ярмарка… Я шёл через неё и вот решил купить, — пробормотал он, будто оправдываясь.

Марта взяла пакет и не сразу ответила. Она понюхала его: аромат был тёплым, уютным, зимним — с намёком на детство, на что-то приятное, домашнее. И, пожалуй, это был единственно правильный подарок в этот вечер.