Книга Сезон непрочитанных писем, страница 91 – Татьяна Ганская

Она стояла в еловом лесу. Влажные иглы скрипели под ногами. Ветви нависали низко, как тяжёлые мысли. Воздух был сырой, тёмный, пахнущий гнилью и старыми письмами. И где-то между стволами, будто выросший прямо из земли, стоял дом. Высокий, странный, будто собранный из разных воспоминаний. Неровные стены, обветшалые веранды, крыша, покрытая мхом. Дом дышал прошлым.

У него было две двери. Одна — знакомая. Выцветшая, покосившаяся, но такая, к которой тянется рука сама по себе. Старая латунная ручка блестела тускло, как потёртая монета. Марта не сомневалась: она уже держала её в ладони раньше. Вторая дверь была красивой — новой, надёжной, словно только что покрашенной. Но она была заперта. Без ключа. Без звонка.

Марта нерешительно подошла к первой. Открыла. Вошла.

Тепло. Приторно. Тихо. Как в музее. Всё покрыто лёгкой пылью, но, ни один предмет не кажется чужим. На вешалке — бабушкина кофта. На пианино — та самая фотография в золотистой рамке. В углу — её старый плюшевый медведь, которого она потеряла, когда ей было семь. Комната была как застывшее воспоминание — комната, собранная из обрывков прошлого, но без жизни. Ни сквозняка. Ни звука за стеной. Только чуть слышна музыка.

Она раздавалась откуда-то из-под пола, из-за стен, из глубины этого странного дома. Пластинка играла — старая, заезженная. Марта прислушалась. Мелодия казалась до боли знакомой, но слов она не понимала. Они будто проходили мимо уха, шепча на другом, давно забытом языке. И только один фрагмент песни — короткий, как обрывок строки из дневника — повторялся снова и снова. Как петля. Сначала это казалось уютным. Но с каждой минутой заедающий куплет становился навязчивым. Давил. Нервировал.

Марта прошлась по комнатам. Все они были как копии — разные, но одинаковые. Слишком знакомые. Слишком безжизненные. Она начала чувствовать тревогу. Влажность в воздухе становилась всё ощутимее, словно лес проник в дом. Становилось душно.

Она направилась к выходу. Дёрнула ручку. Дверь не поддалась. Потянула снова. Безрезультатно. Стук — глухой, как в ватную стену. Где выход? Она же только что зашла!

Тогда она кинулась к новой двери — той, что снаружи была такой привлекательной, но закрытой. Она была здесь, внутри дома, напротив. Вытянула руку. Ручки не было. Только гладкая поверхность, ровная и холодная. Она стучала. Кричала. Просила. Её голос отражался от стен — и возвращался к ней искажённым эхом.

В конце коридора появился мужчина. Он приближался медленно, но шагов не было слышно. Лицо оставалось в тени. Он будто светился изнутри — неярко, но достаточно, чтобы притягивать взгляд. Марта хотела спросить, кто он, что происходит, но слова застряли в горле. Он остановился возле двери — новой, закрытой — и сказал спокойным, мягким голосом:

— Ты сможешь выйти… только если оставишь в этом доме свою тень.

Марта моргнула. Она не была уверена, правильно ли услышала. Что значит — оставить тень? Как? Это невозможно. Тень — это часть её. Неотъемлемая, невидимая, но всегда с ней. Она с ней даже тогда, когда нет солнца. Даже ночью. Даже сейчас.

— Но… я не могу, — прошептала она. — Это не в моих силах.

Мужчина ничего не ответил. Только слегка наклонил голову, как бы с сожалением, и исчез. Растворился в полумраке дома, как призрак, как несказанное слово.