Книга Алмаз, страница 4 – Таня Лаева

В ответ молчание, но через пару минут он выдает.

— Кровь густая. У третьего пациента губы покрылись кристаллической коркой, а из раны сочился странный зеленоватый экссудат. Помнишь разборку у Демидова?

Не могу избавиться от вкуса металла на языке.

Прислушиваюсь к голосам полицейских неподалеку.

— Пули имеют странный отблеск. Направь кого-нибудь с образцами в лабораторию срочно.

Устанавливаю катетер, подключаю систему для переливания. Руки дрожат, но пальцы знают, что делать.

— Стреляли со стороны леса, – говорят сбоку, – Это Алмаз. Нет сомнений.

«Алмаз». Прозвище киллера. Охотника на империю Аристовых. Началось это в Мирном. И теперь уже здесь.

Сегодня он сорвал куш. Пули словно подписаны и адресованы одной цели – развалить преступный синдикат «Аристалла».

— Теперь никуда не денешься, – звучит за спиной, – Тебе просто повезло в прошлый раз.

«В прошлый раз…» – эти слова как ключ, открывающий дверь в прошлое.

Работа на Аристовых – черная метка в моей трудовой. Однажды, я спасла жизнь Роме. И это переросло в больные созависимые отношения.

Клочок воспоминания возрождается из пепла.

Последняя ночь в Мирном. Разбитое окно в комнате с запертой дверью. Побег босиком по осколкам. Бриллиантовое колье. Оно по-прежнему душит меня своей невидимой тяжестью.

«Ты всегда выбираешь стекло вместо ключа» – говорил Аристов.

Стискиваю зубы, отгоняю мысли. Сейчас не время. Пытаюсь унять нарастающую нервозность, Стахыч контролирует скорость подачи крови. Он сосредоточен как никогда.

— Идем к следующему, – свежий перегар ударяет в нос.

«Когда успел?..» – мелькает мысль. Но времени на размышления нет.

В соседнем зале устроена импровизированная реанимация. Транспортабельных увозят. Все мед бригады Новосибирска и близлежащих поселков задействованы.

«Не хочу помогать им. Они не стоят этого. Но клятва не даст мне поступить иначе» – повторяю про себя неизменную мантру.

— Молодой человек, вы мешаете!

Стахыч отталкивает Аристова. Тот хватает за грудки неравного соперника. Контейнер с кровью выпадает из рук старика. Пол окрашивает темно-алое пятно.

— Слышь, синева, свали с дороги! Или окажешься на той койке.

Отшвыривает его в каталку, и врач едва не сносит с нее умирающего аристократа. Рома хватает меня. Роняю иглу и на автомате дотрагиваюсь до шеи.

— ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!

Его лицо – олицетворение гнева. Губы сжаты в тонкую линию. Мы привлекаем внимание, но все слишком заняты для реакции.

Желудок скручивает в болезненный узел.

— Рома, очнись уже! – кричу на него, – Я делаю свою работу!

— Тут полно других врачей, Хрустальная! Я хочу говорить с тобой! – надвигается стихия, и ей наплевать на всех, чья жизнь вот-вот оборвется.

— Отвали, Аристов, – ногти впиваются в ладони, резко поворачиваюсь и толкаю его в грудь.

Глаза в глаза. Ненависть в ярость.

— Почему ты ушла?! – срывается Роман Викторович.

Будто готов порвать меня на куски. Он носил этот вопрос целый год.

Вижу, как его взгляд скользит по моему телу… жадно, по-хозяйски. В этом взгляде не любовь, а… одержимость.

«Надо бежать, как только все кончится» – делаю усилие над собой и бросаю...

— Спроси своего умирающего отца, пока есть еще время.

Гнев сменяется недоумением, и Аристов делает опасный шаг. Внутри все сжимается. Его пальцы снова прицелились, и...