Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 295 – Ксения Соболева

— Временная опека, — сказала я. — Красивое слово. Что на деле?

— На деле дом-опекун получает право контролировать перемещения, обучение, брачные предложения и доступ к ритуалам до окончательного решения Совета.

Я медленно выпрямилась.

— Брачные предложения?

Лиор закрыла глаза.

— Лиана…

— Нет. Договаривайте.

— Для взрослых носительниц спорной крови старые нормы допускают закрепление опеки через брачный договор с представителем признанного дома. Формально — для защиты и включения в родовую структуру. Фактически — чтобы кровь стала частью дома, который её забрал.

Я посмотрела на свои руки. После Ночи красных масок на ладонях не было новых ран, только старая линия от соединения крови с Каэлем и почти исчезающий след от браслета. А мне вдруг показалось, что на запястья снова надели металл. Не магический. Бумажный. Гораздо хуже.

— Они хотят выдать меня замуж, — сказала я.

Слова прозвучали так нелепо, что в другой жизни я, возможно, рассмеялась бы. После катакомб, камер, древних печатей, чёрно-алого дракона, покушений и Совета крови — выдать замуж. Какая домашняя, почти бытовая форма насилия. Не убить, не похитить, не надеть браслет. Просто оформить. Передать. Сделать чужой невестой. Поставить рядом с мужчиной из нужного дома и сказать: теперь её кровь под защитой. Теперь её голос проходит через мужа. Теперь её согласие встроено в договор, который за неё составили люди с печатями.

— Они могут попытаться, — сказала Лиор.

— Кому?

Она не ответила сразу.

И я поняла.

— Роан.

Лиор сжала губы.

— После штрафа и «лечения» Эвелины дом Роан может предложить компенсационное попечительство, чтобы якобы искупить вред и предотвратить дальнейший конфликт. У них есть взрослый наследник боковой линии. Дариан Роан. Старший двоюродный брат Эвелины. Формально безупречен: военная служба, чистая кровь, допуск к ритуальным контрактам, не замешан в деле Северной башни.

— Формально.

— Да.

— А неформально?

Лиор посмотрела на меня тяжело.

— Жестокий. Умный. Гораздо опаснее Эвелины, потому что не нуждается в зрителях для каждой подлости. Несколько служанок покинули дома, где он гостил. Одна младшая кадетка из алого крыла после его ухаживания перевелась в провинциальную школу и больше не писала подругам. Доказательств нет. Всегда нет.

Я почувствовала, как внутри поднимается не страх даже, а холодная, густая ярость. Дариан Роан. Чужое имя уже пыталось лечь на мою кожу как новая печать. После всего, что дом Роан сделал с прежней Лианой, после Эвелины, державшей свечу, после Адриана, говорившего о пятнах, которые надо выжигать до знамен, они хотели забрать меня законно. Не похищением под масками, не серыми нитями, не холодным дымом. Договором. Подписью. Брачной формой. Сделать мою кровь собственностью врагов и назвать это защитой.

Я встала.

— Где Каэль?

— В Совете преподавателей. Пытается заблокировать передачу Варрена и запросить внешний статус Академии до решения по вам.

— Он знает?

— Думаю, да. Если Варрен сказал ему фразу, он понял.

— И?

— И у ректора нет прямого права вмешаться в решение Совета о спорной крови.

Вот оно. Та самая граница. Каэль Арденн, хранитель печатей, ректор, ледяной дракон, мужчина, способный остановить зал одним словом, не имел права вмешаться. Потому что система, которую он столько лет охранял, умела заранее разводить полномочия так, чтобы в нужный момент человек с силой оказывался связан уставом, а человек с печатью — бесполезен перед брачным договором.