Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 59 – Ксения Соболева

— То есть?

— То есть они не просто не давали вам применять магию. Они глушили проявление крови.

Слова упали внутрь тяжело, как камни в колодец. Глушили проявление крови. Прежняя Лиана, которая старалась на занятиях, краснела под смехом, не могла вызвать больше тусклой искры и думала, что недостаточно хороша. Лиана, которую называли случайной каплей. Лиана, которую убедили, что её кровь почти молчит. А на неё надевали браслеты, подавляющие отклик. Временная мера. Дисциплина. Безопасность. Всё те же красивые слова для ошейников.

— Кто мог их наложить? - спросила я.

— Преподаватель с допуском к ограничителям. Магистр дисциплины. Ректор.

— Вы?

— Нет.

Сказал быстро. Жёстко. Почти с яростью.

— Но знали?

Он отпустил моё запястье.

— Не о таких.

— Какая тонкая разница.

— Я видел стандартные записи о временных ограничителях после инцидентов. В них не было подавления родового отклика.

— А вы проверяли?

Он молчал.

Вот и ответ.

Мне вдруг стало очень холодно. Не от магии, не от зала, а от ясности. Убийство, если это было убийство, не началось в Северной башне. Оно началось раньше. С маленьких разрешённых унижений. С «временных» браслетов. С записей, которые никто не проверил. С учителей, которые видели слабый отклик и делали пометку, не задавая вопроса, почему кровь молчит. С ректора, который слишком многое доверил системе, потому что система носила его печать.

— Лиана считала, что вы не виноваты, - сказала я. - У неё было доброе сердце. Или глупое. Пока не решила.

Его лицо стало жёстким.

— И что считаете вы?

— Что невиновность - это не только отсутствие ножа в руке.

Он принял это. Не оправдался. Не вспыхнул. Просто принял удар, и от этого мне стало ещё злее, потому что оправдания легче ненавидеть.

— Я выясню, кто наложил браслеты, - сказал он.

— Нет.

— Нет?

— Вы выясните, если это не разрушит то, что вы пытаетесь скрыть. А если разрушит, снова скажете «не сейчас».

— Вы не знаете меня.

— Зато знаю результат вашего надзора.

Он резко отвернулся. На этот раз я попала глубоко. Возможно, слишком глубоко. Но жалеть не собиралась. Лиана слишком долго жалела тех, кто стоял выше.

— Вы пойдёте к магистру Лиор, - сказал он после паузы. - Пусть осмотрит следы повторно и сделает отдельное заключение. Не о подавлении крови. О травмах от ограничителей. Формально.

— Снова половина правды.

— Половина правды иногда позволяет дожить до второй половины.

— Или хоронит первую.

— Вы предпочитаете умереть с полной?

Я хотела ответить сразу. Что-то резкое, достойное, красивое. Но слова не пришли. Потому что вопрос был не риторическим. В этом мире правда действительно могла убить быстрее лжи. И у меня не было права распоряжаться только собой. В этом теле уже умерла одна девушка, оставив дневник под полом. Если я сейчас героически сгорю вместе с её тайной, кому станет легче? Эвелине? Совету? Каэлю, который окончательно превратит меня в трагическую ошибку? Нет. Выжить - не всегда трусость. Иногда это единственная форма мести, доступная слабым.

— Нет, - сказала я наконец. - Я предпочитаю дожить до момента, когда с полной правдой умрёт кто-то другой.

Каэль посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде было что-то почти похожее на уважение. Опасное, нежелательное, раздражающее уважение.

— Тогда учитесь молчать там, где хочется ударить.