Книга Судьба, начертанная кровью, страница 125 – Даниэль Л. Дженсен

Щеки мгновенно вспыхнули, и я взмолилась, чтобы Бьорн списал это на отсветы костра.

— Кроме как рубить головы, список того, что ты умеешь делать лучше меня, весьма невелик, Бьорн. Так что ответ на твой вопрос – нет.

Бодиль расхохоталась и хлопнула себя ладонями по бедрам.

— Она говорит правду, парень.

Улыбка Бьорна стала лукавой.

— Возможно, но те вещи, что входят в список, удаются мне очень уж хорошо.

Меня накрыло воспоминанием: его руки на моем теле, его язык у меня во рту, внизу живота растекается жар.

— Все мужчины так говорят, – буркнула я.

Бьорн рассмеялся, а Бодиль сощурилась, глядя на меня:

— Правдивее и не скажешь.

Правдивые слова. Неискренние чувства.

Вот дерьмо…

— А еще чтобы дремать, особого умения не нужно, так что не стоит этим хвастаться, – произнесла, понимая, что положение нужно как-то исправить.

— Позволь не согласиться, – ответил Бьорн. – Однако спорить сейчас бессмысленно, ведь я не оттачивал упомянутое мастерство. Дом Лив со всеми ее припасами сгорел, Ильва просила знающих людей поискать нужные для лечения раненых травы.

Сердце сжалось – отчасти от стыда, что я обвинила Бьорна в лени, отчасти от мысли о павшей целительнице. Лив и остальные погибли, ведь воинов не было рядом, чтобы их защитить.

— Благой поступок.

Бьорн пожал плечами, а потом сунул руку в карман и вытащил маленькую баночку.

— Зная мою близость с огнем, Лив научила меня готовить эту мазь еще много лет назад. Вряд ли вышло так же хорошо, как у нее, но сойдет, пока другой целитель не даст еще.

Из всех нужных дел, из всего, чем мог быть занят Бьорн, он готовил бальзам для моей руки. От нахлынувших чувств в горле встал ком, но я сумела выдавить:

— Спасибо.

— Не стоит.

Но его поступок стоил всего мира. Глаза защипало, подступили слезы. Я понадеялась, что все спишут это на дым от костра.

Бьорн взял мою правую руку. Из-за шрамов я почти ничего не чувствовала, но все же ощутила его тепло, и у меня перехватило дыхание.

— Как ты обгорела? – поинтересовалась Бодиль.

Я вздрогнула, осознав, как мы выглядим. Выдернув руку из ладони Бьорна, я зачерпнула мазь и принялась втирать ее в шрамы сама, хоть и понимала, что он справится лучше. Но тогда я бы начала чувствовать то, что нельзя. От большинства я бы это скрыла, а вот Бодиль почует обман.

— Огнерожденной было нужно оружие, а под рукой оказался лишь мой топор, – ответил Бьорн ярлу, но голос его прозвучал отрывисто. – Она из тех женщин, кто делает, что должно.

— А это достойнейшие из женщин.

Я вся зарделась от того, как меня обсуждали, и склонилась над рукой, втирая мазь с особым усердием, чтобы притвориться, будто ничего не слышу.

Повисло молчание, такое густое, что хоть ножом режь.

— Ты ушел посреди речи отца, Бьорн, – вдруг заметила Бодиль.

Он раздраженно выдохнул:

— Гриндиль еще никто не смог захватить. Одна из причин, почему Гнут позволяет себе быть таким беспардонным ублюдком, – его позиции крепки. Единственный способ его взять – уморить голодом всех, кто внутри, а это, подозреваю, не та славная победа, о которой грезит отец.

— Значит, ты ушел, потому что не согласен с его тактикой?

Бьорн двинулся, толкая мое колено своим, и я отстранилась, хотя чувствовала, что меня тянет к нему, как железо к магниту.

— Гриндиль – крепость. Высоченные стены из земли и дуба, окруженные рвом, полным острых кольев. Снорри говорит, что хочет взять эту крепость, чтобы дать своему народу лучшую жизнь, но сколько там поляжет?