Книга Покой нам только снится, страница 75 – Анастасия Рафаенко

Тя­же­лые створ­ки две­рей за тро­ном мед­лен­но, с утроб­ным скри­пом несма­зан­ных пе­тель – на­ме­рен­но несма­зан­ных, ибо Им­пе­ра­тор счи­та­ет, что скрип две­рей на­стра­и­ва­ет двор на долж­ную се­рьез­ность, – рас­хо­дят­ся, впус­кая по­ток утрен­не­го све­та и фи­гу­ру пра­ви­те­ля Ве­ли­кой Янь. Им­пе­ра­тор вхо­дит без сви­ты, один. Ни ев­ну­хов, ни сек­ре­та­рей, ни те­ло­хра­ни­те­лей. Толь­ко ста­рый че­ло­век в жел­том ха­ла­те без вы­шив­ки и жел­тым по­я­сом – един­ствен­ным зна­ком им­пе­ра­тор­ско­го до­сто­ин­ства, и стоп­кой свит­ков, при­жа­тых к гру­ди обе­и­ми ру­ка­ми, слов­но не до­ку­мен­ты несет, а ра­не­но­го ре­бен­ка.

Зал вста­ет. Шо­рох шел­ка, стук ко­лен о ка­мен­ный пол, скло­нен­ные го­ло­вы. Ри­ту­ал, от­ра­бо­тан­ный до ав­то­ма­тиз­ма, ли­шен­ный вся­ко­го со­дер­жа­ния для боль­шин­ства при­сут­ству­ю­щих и аб­со­лют­но осмыс­лен­ный для тех немно­гих, кто по­ни­ма­ет: этот ста­рик с уста­лы­ми гла­за­ми и стоп­кой свит­ков – не де­ко­ра­тив­ная фи­гу­ра на вер­шине пи­ра­ми­ды, а тот, кто эту пи­ра­ми­ду вы­стро­ил, и тот, кто спо­со­бен об­ру­шить ее од­ним дви­же­ни­ем ру­ки. Им­пе­ра­тор са­дит­ся. Кла­дет свит­ки на ко­ле­ни. Дол­го, невы­но­си­мо дол­го мол­чит, об­во­дя зал взгля­дом, в ко­то­ром нет ни гне­ва, ни скор­би – толь­ко бес­ко­неч­ная, гео­ло­ги­че­ская уста­лость, на­коп­лен­ная за со­рок два го­да прав­ле­ния.

— Встань­те, – го­лос тих, но слы­шен в каж­дом уг­лу за­ла, как слы­шен треск льда, пред­ше­ству­ю­щий об­ва­лу. – Все. Вклю­чая сви­де­те­лей.

Под­ни­ма­юсь. Рас­прав­ляю склад­ки ха­ла­та – спо­кой­но, нето­роп­ли­во, ибо су­е­та вы­да­ет вол­не­ние, а вол­не­ния нет, есть толь­ко ожи­да­ние. Хо­лод­ное, от­стра­нен­ное, по­чти кли­ни­че­ское ожи­да­ние раз­вяз­ки, каж­дый ход ко­то­рой пред­ска­зан, про­счи­тан и за­ло­жен в план.

— Се­год­ня, – про­из­но­сит Им­пе­ра­тор, и каж­дое сло­во па­да­ет в ти­ши­ну за­ла, как ка­мень в ко­ло­дец, – Со­вет со­бран по чрез­вы­чай­но­му по­во­ду. Го­су­дар­ствен­ная из­ме­на! Каз­но­крад­ство! По­ку­ше­ние на уни­что­же­ние им­пер­ских ар­хи­вов! По­пыт­ка под­стре­ка­тель­ства к бун­ту!

Па­у­за. Паль­цы Им­пе­ра­то­ра ло­жат­ся на верх­ний сви­ток.

— Об­ви­ня­е­мые – чле­ны кла­на Су.

Ва­нь­эр вска­ки­ва­ет. Дви­же­ние – стре­ми­тель­ное, по­ры­ви­стое, рас­счи­тан­ное до мил­ли­мет­ра: во­ло­сы взме­ты­ва­ют­ся чер­ной вол­ной, га­зо­вый ха­лат вспы­хи­ва­ет в лу­че све­та, а ко­ле­ни уда­ря­ют­ся о ка­мен­ный пол с та­ким зву­ком, что несколь­ко при­двор­ных дам на га­ле­рее аха­ют, при­жи­мая ру­ка­ва к гу­бам. Ва­нь­эр па­да­ет ниц – всем те­лом, до под­бо­род­ка, до рас­пла­стан­ных на камне ла­до­ней, до кон­чи­ков рас­пу­щен­ных во­лос, раз­ме­тав­ших­ся по по­лу чер­ным шел­ко­вым ве­е­ром, – и на­чи­на­ет го­во­рить.

Нет, она боль­ше не го­во­ри­ла, а ры­да­ла.

— Ва­ше Ве­ли­че­ство! – го­лос Ва­нь­эр – вы­со­кий, над­лом­лен­ный, зве­ня­щий от ры­да­ний, ко­то­рые льют­ся с той без­упреч­ной рит­мич­но­стью, что от­ли­ча­ет про­фес­си­о­наль­ный плач от на­сто­я­ще­го го­ря. – Ни­чтож­ная, недо­стой­ная невест­ка бро­са­ет­ся к сто­пам Сы­на Не­ба, мо­ля о спра­вед­ли­во­сти! За­го­вор! Чу­до­вищ­ный, же­сто­кий за­го­вор – вот что скры­ва­ет­ся за эти­ми об­ви­не­ни­я­ми! Се­мья Чжао – эти... эти тор­га­ши, эти во­я­ки, озлоб­лен­ные на трон за рас­торг­ну­тую по­молв­ку, – они пле­тут па­у­ти­ну лжи, что­бы уни­что­жить мою ни­чтож­ную се­мью и че­рез нас – на­не­сти удар по са­мо­му Наслед­но­му Прин­цу!