Книга Покой нам только снится, страница 76 – Анастасия Рафаенко

Сле­зы – обиль­ные, круп­ные, ска­ты­ва­ю­щи­е­ся по блед­ным ще­кам с фо­то­ге­нич­ной без­упреч­но­стью, – ле­тят на ка­мень, остав­ляя тем­ные точ­ки, и каж­дая кап­ля – отре­пе­ти­ро­ва­на, каж­дый всхлип – по­став­лен, каж­дая дрожь хруп­ких плеч – управ­ля­е­ма с точ­но­стью кук­ло­во­да, дер­га­ю­ще­го за ни­ти ма­ри­о­нет­ку. Вы­со­кое ис­кус­ство ли­це­ме­рия, до­ве­ден­ное до сте­пе­ни, при ко­то­рой ста­но­вит­ся неот­ли­чи­мым от под­лин­но­го стра­да­ния – для всех, кро­ме тех, кто ви­дел за ку­ли­са­ми.

— Моя се­мья – бед­ная, скром­ная, пре­дан­ная тро­ну! – Ва­нь­эр за­ла­мы­ва­ет ру­ки, и ши­ро­кие ру­ка­ва сколь­зят, об­на­жая за­пя­стья – тон­кие, фар­фо­ро­вые, на ко­то­рых не оста­лось ни од­но­го брас­ле­та: все укра­ше­ния сня­ты, что­бы уси­лить об­раз бед­но­сти. – Мой дя­дя – чест­ный че­ло­век, окле­ве­тан­ный за­вист­ни­ка­ми! Те до­ку­мен­ты, что пред­став­ле­ны дво­ру, – фаль­шив­ка! Под­дел­ка! Ра­бо­та Тай­ной Ст­ра­жи, чей гла­ва, – па­лец, дро­жа­щий от пра­вед­но­го гне­ва, ука­зы­ва­ет ку­да-то в сто­ро­ну ко­лон­на­ды, где в те­ни сто­ит Ли Юань, – чей гла­ва дав­но то­чит кли­нок на на­шу се­мью!

На­блю­даю, оце­ни­ваю, раз­би­раю пред­став­ле­ние на со­став­ные эле­мен­ты с хо­лод­ным праг­ма­тиз­мом те­ат­раль­но­го кри­ти­ка, ре­цен­зи­ру­ю­ще­го по­сред­ствен­ный спек­такль. Ры­да­ния – во­семь из де­ся­ти, убе­ди­тель­но, но за­тя­ну­то; тембр го­ло­са – семь из де­ся­ти, на гра­ни ис­те­ри­ки, что сни­жа­ет до­сто­вер­ность; фи­зи­ка дви­же­ний – де­вять из де­ся­ти, без­упреч­на, каж­дая склад­ка га­зо­во­го ха­ла­та ра­бо­та­ет на об­раз; об­щее впе­чат­ле­ние – для непод­го­тов­лен­ной ауди­то­рии со­кру­ши­тель­но, для тех, кто чи­тал фи­нан­со­вые от­че­ты кла­на Су – фарс.

Ли Цзянь вста­ет. Рез­ко, по­ры­ви­сто, так что зо­ло­тая ко­ро­на съез­жа­ет на­бок, и Принц, не за­ме­чая это­го, де­ла­ет шаг впе­ред, к тро­ну, к от­цу, к ис­точ­ни­ку той един­ствен­ной вла­сти, ко­то­рая, как Ли Цзянь ве­рит до сих пор, при­над­ле­жит ему по пра­ву кро­ви, а не по пра­ву ком­пе­тен­ции.

— Отец! – го­лос Наслед­но­го Прин­ца зве­нит – не от си­лы, а от над­ры­ва, от то­го над­ло­ма, ко­то­рый воз­ни­ка­ет, ко­гда че­ло­век, всю жизнь жив­ший в ил­лю­зии, впер­вые чув­ству­ет, как тре­щит стек­ло. – Это же­сто­кость! Не­вы­но­си­мая, бес­че­ло­веч­ная же­сто­кость! Се­мья Чжао – вот кто сто­ит за всем! Юнь­си, эта... эта рас­чет­ли­вая тор­гаш­ка, ко­то­рую я от­верг ра­ди ис­тин­ной люб­ви, не смог­ла пе­ре­жить уни­же­ния и ре­ши­ла уни­что­жить мою Ва­нь­эр! Уни­что­жить на­шу лю­бовь! Не­уже­ли отец не ви­дит? Не­уже­ли Сын Не­ба поз­во­лит алч­но­сти и ме­сти раз­да­вить чи­стое, хруп­кое серд­це?

Поз­во­ляю се­бе морг­нуть. Один раз. Мед­лен­но. «Рас­чет­ли­вая тор­гаш­ка». На­до за­пом­нить – встав­лю в ме­му­а­ры, ес­ли ко­гда-ни­будь на­пи­шу. Впро­чем, «рас­чет­ли­вая» – это ком­пли­мент; «тор­гаш­ка» – кон­ста­та­ция фак­та; а «ко­то­рую я от­верг» – един­ствен­ная прав­ди­вая фра­за во всей ре­чи Наслед­но­го Прин­ца.

— Ва­нь­эр невин­на! – Ли Цзянь обо­ра­чи­ва­ет­ся к за­лу, ища под­держ­ку в ли­цах ми­ни­стров, и не на­хо­дит ни­че­го, кро­ме опу­щен­ных глаз и спря­тан­ных за ве­е­ра­ми ртов. – Не­вин­на, как ло­тос, вы­рос­ший из гря­зи! Ес­ли ее се­мья и до­пу­сти­ла ошиб­ки – это ошиб­ки бед­но­сти, а не зло­го умыс­ла! Раз­ве мож­но су­дить бед­ных за то, что бо­га­тые вы­ну­ди­ли их стра­дать? Раз­ве спра­вед­ли­вость – не выс­шая доб­ро­де­тель Сы­на Не­ба?