Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 32 – Камелия Найт

Тепло исчезает. Я открываю глаза. Он уже отступил на шаг и смотрит куда-то мимо меня.

— Почему? — спрашиваю я.

— Что — почему?

— Не притворяйтесь. Почему вы остановились?

Роман медленно застёгивает жакет. С первой пуговицей промахивается.

— Решил, что мог неправильно понять.

Господи. Такой большой, взрослый мужчина. Командовал драконами в огне, а спросить женщину не способен.

— А спросить меня?

Он поднимает голову. Я вижу, как до него доходит смысл моих слов. Вместе с надеждой приходит страх, и от этой смеси его лицо становится почти мальчишеским.

— Вера, я…

Телефон звонит у меня за спиной.

Я ещё секунду не двигаюсь. Потом всё-таки беру трубку. Марина говорит быстро, слышно, как рядом хлопают двери.

— Мы закончили дополнительный образец. Куртка изготовлена через восемь месяцев после гибели Корнева. Другая поставка, другой пошивочный контракт.

— И что?

— Та же неправильная ткань.

Я смотрю на Романа.

Это не осталось в старом пожаре. Оно продолжается сейчас.

— Через восемь месяцев? — переспрашиваю я.

Марина подтверждает. Роман всё ещё стоит в новом жакете, не застегнув верхнюю пуговицу. Минута, в которой он почти меня поцеловал, исчезает так быстро, будто её и не было.

— Передайте Сергею, — говорю я. — И пришлите номер партии.

— Уже отправляю всем членам комиссии.

После звонка мы читаем письмо с моего телефона. Куртка изготовлена другим подрядчиком, принята службой без замечаний и выдана через восемь месяцев после пожара, в котором погиб Миша. Материал в ней ведёт себя так же: намокает, после сильного нагрева садится и твердеет.

Роман расстёгивает жакет.

— Я должен ехать к Сергею.

— Сейчас ночь.

— Поэтому он ещё на работе.

От куртки он не отводит глаз, хотя её здесь нет. Я понимаю: разговор о нас сегодня не продолжится. Всё равно обидно.

— Жакет оставьте, — говорю слишком сухо. — Я проверю воротник.

— Вы сказали, он готов.

— Передумала.

Роман смотрит на меня внимательнее. Вижу, что он хочет вернуться к оборванной фразе. Даже делает вдох.

Телефон снова вибрирует. На этот раз звонит Сергей ему.

— Завтра, — обещает Роман.

Я не спрашиваю, о чём именно он говорит.

Утром служба временно убирает все комплекты, происхождение которых нельзя сразу подтвердить. Приказ действует до окончания проверки, а проверять внезапно приходится сотни курток.

Когда мы приезжаем, двор заставлен машинами из других подразделений. Через боковую дверь заносят мешки с резервной формой. На складе пахнет пылью и резиной; люди выкладывают куртки прямо на длинные столы, читают номера вслух, спорят, какой журнал открывать.

Сергей встречает нас у дверей.

— Сняли две партии целиком и всё, на что нет быстрого подтверждения, — говорит он. — На сегодняшние смены хватит. На завтра уже нет.

— Что выдали вместо них? — спрашивает Роман.

— Старый резерв, что-то прислал северный склад, что-то речная служба. У них другой крой. Драконам пока подбирают на размер больше.

Я морщусь.

— Размер больше не решит проблему движения. Под рукой будет лишняя ткань, она соберётся складкой.

— Знаю. Поэтому вы здесь.

Мне отдают стол в учебном классе. Спасатели приходят по одному: кто-то в старой, но привычной форме, кто-то в чужой куртке с длинными рукавами. Я проверяю, могут ли они поднять руки, увеличить плечи, свести лопатки. Отмечаю, где срочно переставить застёжку, где выпустить бок, где комплект нельзя оставлять даже на одну смену.