Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 35 – Камелия Найт

Новая куртка, которую Сергей привёз вчера поздно вечером, сшита в другом ателье. Выдана гораздо позже пожара, в котором погиб Миша. Но подкладка в ней та же самая: жёсткая, слишком гладкая под пальцами и почти не дающая ткани вернуться после сгиба.

Значит, проблема не закончилась вместе с той партией.

И Андрей больше не сможет отмахнуться правильными накладными.

Роман стоит у окна, сложив руки на груди. Сегодня на нём тёмная рубашка, которую мы успели подогнать несколько дней назад. Левая сторона сидит свободнее, ворот не цепляет чешую у шеи. Ещё недавно я смотрела бы только на шов и посадку. Сейчас мой взгляд упрямо возвращается к его губам.

Вчера я сама его поцеловала.

Вчера он ответил так, что у меня до сих пор становится жарко, стоит вспомнить его ладонь на моей спине.

А потом в мастерскую вошёл Сергей с чужой курткой и словами, после которых нам обоим стало уже не до разговоров.

Роман ловит мой взгляд. В тёмных глазах на мгновение появляется тепло, но тут же исчезает. Он кивает на телефон в моей руке.

— Если хочешь, я выйду.

— Нет.

Ответ получается слишком быстрым. Я кладу телефон рядом с бумагами и прижимаю ладони к прохладной столешнице.

— Останься. Андрей умеет говорить так, что через пять минут я начинаю сомневаться, точно ли задала тот вопрос, который собиралась. Сегодня я не хочу сомневаться.

Роман отходит от окна. Он не обещает поговорить с Андреем сам, не говорит, что бывший муж больше не посмеет меня обманывать. Просто останавливается по другую сторону стола.

Достаточно близко, чтобы я чувствовала: одна не останусь.

И достаточно далеко, чтобы этот разговор по-прежнему был моим.

— Звони, — произносит он.

Я открываю список контактов и останавливаюсь на имени Андрея.

Когда мы были женаты, я звонила ему среди ночи из мастерской: спрашивала, куда он убрал расчёты, просила купить молоко, жаловалась, что заказчица снова передумала насчёт воротника. После развода пришлось отучаться от этой привычки. Сейчас знакомый номер впервые за долгое время нужен мне по-настоящему, и я боюсь услышать от бывшего мужа простое «да».

Если он знал о подмене, придётся заново смотреть и на наш брак, и на ателье, и на его осторожные ответы. Возможно, уже утром после пожара Андрей понимал, что на погибшем человеке была одежда из его мастерской.

Я нажимаю вызов и включаю громкую связь.

Андрей отвечает после четвёртого гудка.

— Вера? Ты видела, который час?

Его голос хрипит со сна. Такой знакомый, что на секунду у меня сжимается горло.

— Видела.

— Что случилось?

Я смотрю на серую подкладку в разрезе. На бирке чужое название мастерской. На листе рядом — номер партии, которая вышла на городской склад почти через год после гибели Миши.

— Когда ты узнал, что вам прислали не тот материал?

В трубке становится тихо.

Я слышу шорох простыни, потом шаги. Андрей, наверное, идёт на кухню. В браке он всегда закрывал за собой дверь, если ему звонили по работе рано утром, чтобы не разбудить меня. Зачем я вспомнила об этом сейчас? Пятнадцать лет не вырезать из головы вместе с подписью в бумагах о разводе.

— Мы уже обсуждали это, — наконец говорит он. Голос теперь собранный. — Все поставки проходили с документами. Служба принимала готовые изделия без замечаний. Я отправил тебе копии накладных.