Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 37 – Камелия Найт

Мне хочется закричать, но голос становится только тише:

— На человеке из вашей формы погиб спасатель.

— Я не знал, что его зажала куртка! Никто не знал. В заключении было обрушение и решение командира войти раньше подкрепления. Нашу одежду даже не называли причиной.

Роман чуть отводит голову, словно получил удар. На шее у ворота проступает тёмная чешуя. Я вижу, как она поднимается выше, и едва не прерываю разговор.

Но Роман встречается со мной взглядом и коротко кивает.

Продолжай.

— Ты сообщил службе? — спрашиваю я.

Тишина длится всего пару секунд. Теперь я уже знаю ответ.

— Нет.

Одно короткое слово всё равно обрушивается на меня так тяжело, что я перестаю слышать шум улицы.

— Почему?

— Они обещали всё забрать.

— Кто — они?

— Поставщик. Люди из «НордТекса». Они сказали, что ошибка касается только одной поставки. Обещали забрать остатки, заменить материал и компенсировать работу.

— И ты поверил?

— У меня были документы. Их гарантия. Они забрали рулоны, Вера.

— А готовые куртки?

Он не отвечает сразу.

Роман отталкивается от стола и отходит к окну. Я вижу только его широкую спину, напряжённое правое плечо и левую руку, которую он держит слишком близко к боку. Он слышит разговор о куртке, зажавшей его под горящим перекрытием, и всё равно оставляет мне право задавать вопросы самой.

Я цепляюсь за это, чтобы не сорваться.

— Что ты подписал, Андрей?

— Давай я приеду. Я покажу бумаги, и мы нормально поговорим.

— Что. Ты. Подписал?

В трубке слышится его тяжёлое дыхание.

Потом Андрей отвечает:

— Акт, что вся партия возвращена поставщику.

Вера

Слова Андрея продолжают звучать в мастерской после того, как экран телефона гаснет.

Вся партия возвращена.

Я смотрю на новую куртку из другого ателье. Она изготовлена спустя год после подписанного акта. Под моими пальцами та самая подкладка, которую уже находили в форме Романа, Сергея и Дениса.

Если Андрей сказал правду, «НордТекс» солгал ему.

Если солгал Андрей, то я пока даже не представляю, сколько ещё он скрывает.

— Он приедет, — произношу я.

Роман всё ещё стоит у окна спиной ко мне. Чешуя поднялась до линии волос и тёмной полосой легла на шею. Несколько минут назад он держался неподвижно, но теперь медленно поворачивается.

— Я слышал.

В его голосе нет ярости. От этого становится страшнее.

— Ты как?

— Не знаю.

Я отвечаю честно и вдруг замечаю, что Роман тоже. Он не бросает привычное «нормально». Опускает взгляд на левую руку, несколько раз сжимает пальцы и только потом произносит:

— Плечо свело. Пройдёт.

— Сядь.

Он хочет возразить. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, но Роман молча отодвигает стул и садится. Я убираю со стола бумаги, ставлю перед ним воду. Не трогаю плечо, не предлагаю помощь, пока он сам не попросит.

Так мы и ждём Андрея: я возле телефона, Роман напротив, между нами лежит чужая куртка.

Через сорок минут над дверью резко звякает колокольчик.

Андрей входит без обычной уверенности. На нём тёмное пальто, ворот рубашки застёгнут криво, волосы ещё влажные после поспешного душа. В правой руке он держит тонкую папку. Сначала смотрит на меня, потом замечает Романа.

— Ты сказала, что он рядом, — говорит Андрей.

— И?

— Я думал, ты имеешь в виду рядом с расследованием.