Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 36 – Камелия Найт

— Я спрашиваю не про документы.

— А про что?

— Про ткань, Андрей.

Он тяжело выдыхает.

— Вера, я не могу отвечать за то, что ты там решила после одного испытания.

Я стискиваю свободную руку под столом. Ещё неделю назад эта спокойная уверенность заставила бы меня оправдываться. Я бы снова объясняла, сколько лет работала с нужной тканью и почему умею отличить её от дешёвой замены. Андрей рассчитывает услышать то же самое и сейчас.

Но теперь передо мной лежат результаты. Четыре разных образца. Пострадавший Денис. Куртка Сергея из другой части города.

Я больше не прошу Андрея поверить мне.

— Лаборатория сравнила куртку Романа с запечатанным образцом из архива службы, — говорю я. — Материалы разные. В списанной форме Сергея та же подкладка. В новой куртке, которую изготовило другое ателье, она тоже. После воды и сильного нагрева ткань садится и твердеет. Вчера мы получили номера партий. Несовпадение началось ещё во время вашего контракта.

Каждая фраза ложится между нами тяжёлым грузом. Андрей молчит.

Я продолжаю, уже не давая ему вставить привычное «надо разобраться»:

— Галина видела, как после пожара ты приехал раньше всех, сверял номера рулонов и приказал несколько отложить. Через два дня их вывезла машина поставщика. Мастерам сказали, что произошла ошибка маркировки. Ты уверял меня, что после пожара с поставщиком говорил только об обычной работе.

Роман не шевелится. Только пальцы на его правой руке медленно сжимаются в кулак.

— Когда ты узнал? — повторяю я.

— По телефону такие вещи не обсуждают.

— Полтора года ты вообще их ни с кем не обсуждал.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Тогда объясни.

Снова тишина.

Раньше в этой паузе я уже начала бы смягчать вопрос. Андрей терпеть не мог, когда его прижимали к стене. Он называл это истерикой, даже если я говорила совершенно спокойно. Просил дать ему время, обещал вернуться к разговору позже, а позже оказывалось, что решение уже принято.

Я жду.

За окном по мокрому асфальту проходит первый трамвай. Стёкла тонко дребезжат. В мастерской пахнет пылью от старой ткани, кофе и Романом — тёплой кожей, дождём, чем-то терпким. От этого запаха мне легче дышать.

— Андрей.

Он произносит моё имя вполголоса:

— Вер, там всё было не так, как ты сейчас себе представляешь.

У меня холодеют пальцы.

Вот оно.

Он не сказал «ты ошиблась». Не спросил, кто такая Галина. Не возмутился обвинением.

Он начал объяснять, почему сделанное им следует понять.

— Когда? — спрашиваю я в третий раз.

Андрей долго втягивает воздух.

— На следующее утро после пожара.

Ноги вдруг перестают меня держать. Я нащупываю рукой табурет и сажусь, едва не задев коленом край стола.

Роман делает движение ко мне, но останавливается. Я благодарна ему за это. Если он сейчас коснётся меня, я, возможно, просто разревусь. А мне нужно услышать всё.

— Что тебе сказали?

— Что неправильно промаркировали одну партию. На их складе перепутали рулоны, и несколько ушли под номером той ткани, которую мы заказывали.

— В нашей форме мог оказаться материал, который я когда-то запретила использовать?

— Тогда никто ещё не знал, как он поведёт себя именно в таких условиях.

— Я знала, что мокрым после сильного жара он садится. Поэтому и запретила.

— Ты проверяла образец, Вера. Один образец. Для нас его привезли как возможную замену, мы отказались, и всё. Поставщик уверял, что материал безопасен.