Книга Маршал в чужом мундире, страница 56 – LLM Соавтор, Александр Фрост

— А если в зоне операции нет ни того, ни другого?

Вяземский посмотрел на меня.

— Мичман, — сказал он медленно. — Вы понимаете, куда вы клоните?

— Понимаю. — Я подался вперёд. — Илья Борисович, в этом секторе на сорок световых лет вокруг есть ровно один человек, у которого имеется предписание адмиралтейства, полномочия действовать от его имени и печать. И этот человек, к моему бесконечному сожалению, приехал сюда меня судить.

Вяземский очень долго смотрел в переборку.

Потом встал — с трудом, придерживая спину, — и подошёл к сейфу.

— Я вам сейчас кое-что прочту. Это моё предписание. Слушайте внимательно, потому что читаю один раз.

Он развернул лист.

— «Настоящим капитану первого ранга И. Б. Вяземскому поручается проведение следственных действий в отношении соединения „Венец“ и лично мичмана Д. А. Нахимова. Предоставляются полномочия действовать от имени адмиралтейства в зоне проведения операции, включая право отдавать распоряжения должностным лицам, требовать содействия и принимать решения, не терпящие отлагательства».

Он опустил лист.

— «Принимать решения, не терпящие отлагательства», — повторил я.

— Формулировка стандартная, — добавил Вяземский. — Её вставляют во все предписания последние сорок лет, чтобы следователь мог, скажем, арестовать корабль или запретить выход в море. За сорок лет никто ни разу не пробовал принять по ней капитуляцию крепости.

— Значит, и не запрещал, — сказал я.

— Значит, и не запрещал, — согласился Вяземский.

Мы посмотрели друг на друга.

— Илья Борисович. Вы понимаете, что если это пройдёт, вас будут поздравлять?

— Понимаю.

— А если не пройдёт?

— Тогда меня будут судить, — сказал Вяземский. — Причём судить будет мой собственный департамент, а я его знаю изнутри. Мичман, я посылал людей под трибунал за превышение полномочий. Это моя специальность. Я, если угодно, лучший в империи специалист по тому, как именно я сяду.

Он аккуратно свернул предписание.

— И, разумеется, я это сделаю.

Я поднял брови.

— Так просто?

— Не просто, мичман. — Вяземский посмотрел на меня, и в глазах у него не было ни азарта, ни благородства — только очень усталое раздражение человека, которому за пятьдесят и который наконец нашёл дело по себе. — Я вчера считал накладные на складе Конкордата и таскал ящики, чтобы четыре тысячи человек в крепости не получили жратву. Я в этом уже по горло. Поздно изображать беспристрастность.

Он сел.

— Кроме того, есть соображение попроще. Если крепость сдастся мне как представителю адмиралтейства — это будет законная капитуляция, оформленная по всей форме. А если она сдастся вам — это будет самоуправство, и через полгода в столице найдётся человек, который объявит акт недействительным и потребует новый штурм.

Я откинулся на спинку.

— Илья Борисович, — заметил я. — Вы только что решили исход всей кампании.

— Я только что решил процессуальный вопрос, — пояснил Вяземский. — Кампании — это по вашей части.

Письмо получилось короткое.

«Полковнику О. Тьену, коменданту крепости Тарнис.

Полковник.

Возвращаю Ваших убитых — семьдесят одного человека. Тела в холодильном отсеке транспорта, списки внутри. Ваш „Хальдер“ у меня; экипаж жив, сто девяносто два человека, будут возвращены по Вашему требованию в любой момент.

Теперь по существу.