Книга Птицы Великого леса, страница 106 – Ульяна Черкасова

Стрела пьянел так быстро, будто пил впервые, а Дара мрачнела сильнее с каждым его словом.

Веся крутила головой так быстро, что стало страшно, что та отвалится. Девушка подсела ближе к жениху, взяла его за руку, пытаясь утихомирить, но Ростислав не замечал её намёков.

— А, вспомнил, звать Лебёдушку Венцеславой. В общем, с этой Венцеславой Милош ваш тоже крутил, хотя она замужняя баба. Об этом все, кому не лень, трепались, в каждой корчме их полоскали. И муж-то у Венцеславы сам ландмейстер Охотников, уж стоило бы такого опасаться, но, с другой стороны, такая эта Венцеслава… – Стрела расплылся в глупой улыбке и показал свободной рукой очертания женской фигуры. – Такая… хотя, если често, ни жопы, ни сисек, но личико…

Он вдруг посерьёзнел, поймав строгий взгляд невесты.

— Но не как у Веси. Весняночка у меня краше всех.

— Ты пьян, – сказала Дара с презрением и разом осушила кружку. – Нужно быть совсем дураком, чтобы напиться допьяна от пары глотков.

Ростислав подавился хлебом и закашлялся, Веся похлопала его по спине. Юное, мальчишеское лицо Стрелы посуровело, вдруг сделалось уродливым и красным. Он положил локти на стол, надвинувшись вперёд.

— За что ж ты меня так ненавидишь? – язык у него заплетался.

— А что, скажешь, без причины? – процедила Дара.

Ей вдруг стало тяжело смотреть перед собой, и голова сделалась такой тяжёлой, точно в неё набили камней.

— Ты пытался меня убить.

— Ты, пустошь тебя поглоти, Добраву убила. Ты знаешь вообще, как Вячко её любил? Его так крутило, я думал, помрёт с горя, когда ты, стерва…

— Замолчи! – взвизгнула Веся. – Замолчи немедленно.

Она вскочила, и лавка покачнулась, стол задрожал. Красная, точно свёкла, Весняна скуксилась, готовая снова разрыдаться.

— Иди прочь отсюда, – тихо сказала она и, словно сама испугалась, что её слова никого не напугают, повторила громче и злее: – Иди прочь и не смей возвращаться.

Стрела и Дара посмотрели на неё ошарашенно. Дара привыкла, что её гнали, как бездомную псину, но внутри у неё уже всё сжалось от обиды и горечи.

— Не смей так говорить про мою сестру. Она моя семья, и коли тебе Дара неугодна, то и меня в жёны не зови, – голос Весняны зазвенел от гнева.

— Весь, – протянул пьяным голосом Стрела, – Вячко ж мой товарищ, мой брат названый. Мы с ним в дружине вместе с первого дня…

— Раз Вячко тебе дороже всех, так женись на нём и целуй его в жопу, – она прошептала последнее слово стыдливо. – А семью мою не трожь. – Она поджала губу, и Дара вдруг разрыдалась, подскочила и обняла сестру.

— Я думала, ты меня гонишь, – проговорила она, уткнувшись в грудь сестры.

— Дарка, ну ты чего? Тоже пьяная?

Она не ответила, разрыдалась только сильнее. Небаба растерянно и увлечённо принялся жевать кусок хлеба и, кажется, мечтал вовсе исчезнуть.

— Мне это… пора, – пробормотал он, быстро оделся и ушёл.

— Пойдём, подышишь на свежем воздухе, – Третьяна осторожно потянула Дару к себе, высвободила из объятий сестры. – Пойдём, им поговорить нужно, – прошептала она тише, накидывая Даре шубу на плечи. Шуба была такой тяжёлой, что ноги под её весом подгибались.

Девушки вышли на крыльцо, и свежий воздух охладил разгорячённые лица.

Голова шла кругом, и свет от пламенников расплывался перед глазами, пятнами и всполохами кружил в хороводе.