Книга Птицы Великого леса, страница 105 – Ульяна Черкасова

— Батька не поверит, – всхлипнула Веся и кончиком косы вытерла слезы.

— И ему тоже, ага, – растерянно добавил парень, а сам покосился неодобрительно на Дару.

Так было лучше, правильнее. Быть может, Веся никогда и не вернётся на мельницу, не увидит отцовской могилы и не узнает, что он умер, пока дочерей не было дома.

— А как вы встретились? – спросила вдруг Третьяна, и Дару её голос заставил вздрогнуть. Она почти забыла о ней. – Просто любопытно, как вышло, что мы все здесь собрались, – Девушка смущённо улыбнулась. – Мне вообще чудно, что две девушки без родителей так далеко от дома. Я из Лисецка никогда не уходила. У вас, верно, совсем удивительная история приключилась, правда?

Слёзы у Веси вмиг просохли. Она закрутила головой, и язык у неё, очевидно, так и чесался, но она не знала, всё ли стоило рассказывать при незнакомке.

— С Ростиславом мы в Совине познакомились, – начала она неуверенно.

— В Совине? – переспросила Третьяна так удивлённо, точно впервые слышала об этом городе.

— Мы жили там некоторое время, пока, – Веся кусала губы, подбирая слова, – Дара училась у королевского целителя.

— Ага, училась, – хмыкнул Стрела.

— А что такого? Я и вправду училась у Стжежимира, – обиделась Дара.

— Таким вещам с детства учатся, целительство – это целая наука, – точно маленькой девочке, пояснил Ростислав.

— Помолчи, балабол, – прорычал Небаба. – Что ты понимаешь в целительстве?

— Побольше твоего, – огрызнулся Стрела. – Ясно, что Дару этот целитель для каких-то своих дел взял. Он и его ученик вечно что-то замышляли.

— Для Стжежимира я была просто ученицей, – упрямо замотала головой Дара. – И ничего он не замышлял.

Стрела облизал сладкие от медовухи губы.

— Да ла-адно?! Он вёл дела с оборотнями. А этот его ученик, – он скривился, будто на зуб ему попалась кислая ягода, – так вообще среди одной знати вертелся. У него в любовницах была сама княжна Белозерская.

— Что? – Дара почувствовала, как одеревенели пальцы, и опустила чарку на стол, опасаясь пролить медовуху.

— Ну, этот, Милош, – Стрела улыбнулся кривой и глупой улыбкой, предчувствуя грязную и оттого ещё более занятную историю. – Вы-то хоть и жили с ним под одной крышей, а готов поклясться исподним Константина-каменолома, что и половины о нём не знали. Он чуть ли не каждую ночь мотался в дом госпожи Франчески, – он оглядел девушек с лёгким превосходством, насладился их недоумением. – В Совине это самая известная хозяйка любви. Во-от, а говорите, что знаете, как дела обстояли. У вас под носом столько всего творилось, а вы и не замечали…

— Хозяйка любви? – переспросила Веся, и Дара хотела уже замять разговор, но Стрела точно позабыл, что не обо всём стоило говорить с молодыми девицами.

— Торговка, – пояснил он загадочно. – Купчиха, так сказать, товар у которой один: плотские удовольствия. В Совине у Франчески было самое хорошее место для ночных утех, так вот, этот ваш Милош немало денег там потратил. А ещё нам с Небабой удалось узнать про княжну Белозерскую. Она, значит, дочь советника, осенью вышла замуж за ландмейстера Охотников. Род княжна ведёт от князей Белозерских, они давно, ещё до восстания Мечислава Властного правили в Старгороде. Ну, вы слышали о ней, все кличут её Белой Лебёдушкой. – Он взмахнул кружкой, и медовуха пролилась прямо ему на рубаху.