Книга Война после победы, страница 44 – Александр Тамоников

Воцарилось молчание. Оперативники оглянулись на Агапцева, который направился к ним со стороны готовых к отправке грузовиков. Шелестов вдруг бросился в подвал, вытащил оттуда какой-то мешок, набил его соломой, картоном, придавая относительно прямоугольную форму, затем принялся перевязывать валявшейся среди развалин тесьмой и проволокой. Оперативники недоуменно смотрели на командира и только Коган начал активно помогать ему.

— Главное, головой крути на триста шестьдесят градусов, — тихо подсказал он командиру.

— С ума сошли! — догадался Сосновский. — Вы что, на живца ловить собрались?

— Наоборот, — возразил, Коган, — удар отвести.

Когда подошел майор, Шелестов поднял с земли мешок.

— Поехали, Агапцев. Надо спрятать архив в сейф под надежную охрану. Ребята пока здесь останутся, посмотреть тут на местности, следы поискать, улики.

Советская комендатура располагалась в одном из уцелевших особняков на Штайндамм, и редкие прохожие, в основном те, кто пережил страшное время штурма, боев за город, торопились мимо его мрачных стен, где слабо горели лампы под маскировочными колпаками.

Нападение произошло внезапно. Сначала тишину разорвали три резкие очереди — сухие, отрывистые, разорвавшие вечернюю тишину. Тени отделились от руин, превратившись в стремительные, пригнувшиеся фигуры. Они действовали дерзко, с той отточенной жестокостью, которая отличала не просто бандитов, а профессионалов, прошедших диверсионную школу. Часового у ворот почему-то не оказалось, но диверсанты на всякий случай изрешетили деревянную будку возле ворот.

Люди, одетые во все темное, ворвались внутрь двора, поливая огнем окна первого этажа. Им показалось, что удача повернулась к ним лицом. Сопротивление охраны, хоть и ожесточенное, было разрозненным, хаотичным. Красноармейцы комендантской роты, не вступая в бой, отстреливались, выскакивая из дверей, и скрывались за зданием. Многие залегли за деревьями небольшого парка и разрушенной каменной стеной, ведя ответный огонь. В здании охраны практически не было, и нападавшие свободно проникли на второй этаж. Майор Агапцев командовал энергично, заставляя бойцов не подставлять головы и отходить постепенно, прикрывая друг друга огнем.

Для диверсантов это выглядело как паника, как слабость малочисленного гарнизона, застигнутого врасплох. Они рвались вперед, подгоняемые азартом хищников, почуявших легкую добычу. Их командир — костлявый человек с неестественно блестящими глазами — уже мысленно пересчитывал сумму премии, которую ему, по слухам, обещали хозяева западнее Эльбы. Он не знал, что каждый отступающий солдат четко знал свой маневр, что патроны в дисках автоматчиков берегли, а падение бойцов было частью жестокой, но выверенной партитуры.

Им не просто дали войти — их заманили. С молчаливым ожесточением, перепрыгивая через подоконники разбитых окон, диверсанты ворвались на второй этаж, где, по их сведениям, в бывшем кабинете гауляйтера хранилась святая святых — трофейный архив. Тот самый, где на тонкой папиросной бумаге были записаны имена агентов СД, законсервированных в Советском Союзе. Ради этого пакета, перевязанного суровой ниткой, они шли на смерть. В полумраке коридора, освещаемого лишь заревом начинающегося пожара внизу, они увидели человека в гражданском костюме, который стоял в дверном проеме, прижимая к груди грубый объемистый пакет с коричневыми сургучными печатями. Секунду он смотрел на ворвавшихся врагов — спокойно, даже лениво, как охотник, загнавший зверя в капкан. А затем исчез внутри комнаты.