Книга Война после победы, страница 81 – Александр Тамоников

И тут из леса, с той стороны, откуда они приехали, донесся звук — низкий, упругий, набирающий обороты мотор. Не один. Два. Может, три. Нет, даже не с одной стороны, а с двух. На машине не оторваться, тем более что она и так еле едет.

— Уходим? — вопросительно посмотрел на Шелестова Буторин.

— Пешком? — покачал головой Максим. — Нет, попытаемся. Давай за руль!

Мотор взревел, грузовик прыгнул с места и нырнул в лесную колею, где ветки хлестали по тенту, как плети. Сзади, в отдалении, рычали моторы погони — сначала робко, потом настойчиво, со звериной злобой. Два часа Буторин гнал машину по грейдерам и проселкам, часто меняя направление и сворачивая в лес, продираясь напрямик через молодой осинник. Шелестов не зря понадеялся на Виктора, он вел машину мастерски: на крытых поворотах заваливаясь на бок, на подъемах — выжимая последние лошадиные силы из старого, видавшего виды мотора. Коган и Сосновский, высунувшись в прорезь тента, вслушивались в звук погони. Иногда казалось, что преследователи отстали, иногда — что они совсем рядом, за поворотом. Но в какой-то момент звук исчез. Не стих, а именно исчез, будто провалился в болото. Это было нехорошо. Это значило, что они, скорее всего, заходят с другой стороны.

Бензин мог вот-вот кончиться, пар валил из-под капота, но воды в радиатор не залить — ее неоткуда взять.

Шел уже третий час гонки. Лес стал реже, дорога хуже, колдобины глубже. Мотор кашлянул раз, другой, потом засипел, как астматик. Буторин нажал на газ, но мотор окончательно замолчал. Машина дернулась несколько раз, как раненый зверь, и встала колом прямо посреди лесной дороги. Стрелка на приборной доске лежала на нуле. Бензин должен был кончиться давно, и кажется, что машина шла на парах и молитвах. Но и бензиновым парам пришел конец.

Легкий ветерок трепал кроны деревьев. Звука автомобильных моторов слышно не было, но это не значило, что преследователи далеко.

— Все, уходим пешком, — надевая лямки вещевого мешка на плечи, приказал Шелестов. — Гранаты бы в кабину подложить, да нельзя. Может, кто-то из местных жителей найти машину, дверь откроет.

— Куда двинемся? — спросил Сосновский, поглаживая раненое плечо. — В Литву, я думаю, не стоит, да и далековато до Вильнюса пешком. Предлагаю на юго-восток — в Белоруссию. Там гражданское население лояльно к нам, хотя националистов и предателей хватает, как и везде.

— Ты уже сделал вывод, кто за нами охотится? — посмотрел на Сосновского Коган.

— Ну, это очевидно, — вместо Михаила ответил Шелестов. — Это не немцы, и иностранные разведки тут ни при чем. Третья сила, которая охотится за архивом, управляется из Москвы.

— Я думал, ты не примешь эту гипотезу, — усмехнулся Буторин.

— Русские — это русские. И человек, который их отправил, очень не хочет, чтобы архив увидел бы кто-то еще, кроме него. А лучше бы вообще уничтожить его, ведь там его фамилия, там его смертный приговор. Он один из завербованных до войны и сейчас занимает немаленькое положение или в правительстве, или в НКВД, или в армии. Верить нам здесь пока нельзя никому. Все, уходим. Всем проверить оружие.

Оперативники тронулись в путь, миновав опушку леса. Но когда через несколько минут вдалеке послышался звук автомобильных моторов, Шелестов махнул рукой, и группа торопливо свернула в лес, стараясь уйти поглубже в чащу. На плотном ковре из опавшей хвои, слежавшейся годами, не оставалось следов.