Книга Неверморе, страница 13 – Елена Ядренцева

Агния говорит, что я все делаю не так. Не держу интерес. Говорит, мол, сразу понятно, что ты под конец выживешь, вот если бы ты намекала, что все это диктуешь духовидцу, а тело твое безвозвратно заперто в самой дальней пещере… Ну ты хотя бы потеряй руку-другую!

Но нет, все скучно – Агния заходит перед сменой и как раз спрашивает, все ли я кисну над заданием. Да, эти откровения – моя домашка, и да, я очень, очень с ней опаздываю. Но я вообще учусь одновременно с практикой, и, надо сказать, теория хромает на все ноги, сколько бы их ни было.

Как же я все-таки довольна тем, что есть сейчас! Что Агния трясет своими светлыми, некрашеными волосами перед огромным старым зеркалом в моей прихожей – собирает в хвост, скоро на смену; что на плите свежеприготовленное мясо; что завтра выходной и я смогу пойти гулять, куда захочу, если, конечно, прежде соизволю дописать главу, ребята триста лет зовут метать шары; и что у М. хороший период, не чета прошлой зиме, – по крайней мере, если его навещаешь, то он оглядывается на тебя и разговаривает, и даже иногда в конце ведет плечами и пересаживается поудобнее, а тот, кому неудобно на утесе, статуей пока не станет – надо бы принести ему туда подушку, я уже даже подобрала рисунок для вышивки.

Мне нравятся собственные волосы: совсем не пышные, но длинные и прочные, блестящие, как свежевычесанный кошкин хвост, и черные, как зрачок. Из таких можно сплести знатную веревку, хоть и короткую; а ведь прошлой зимой считала дни, когда наконец смогу полоснуть ножом – и все отрезать.

Я заплетаю косы и вплетаю в них две ленты на случай, если выйду к М., – пускай повеселится. Агния машет на меня рукой, ворует ленточку, мы обе кривляемся в зеркало и жалеем, что нет фотоаппарата; я и косички – это как пират и бантики, тем более что ножик, чтоб отрезать ленточку, я и впрямь, пока верчусь перед зеркалом, держу в зубах. Я – лучший из пиратов, вот только дз не делаю.

Агния машет на меня рукой, подхватывает сумку с бутербродами и убегает, а я опять остаюсь наедине с тетрадкой.

У этого в косах тоже были ленточки.

Я специально не иду гулять, хотя жуть как хочу отвлечься и проветриться; но и в квартире, в собственной же комнате, в дверь которой М. прошлой зимой специально врезал замок изнутри, чтобы мне было спокойнее, а мы с Агнией потом срезали, – и здесь мне есть на что залипнуть. Все еще помню, как в реабилитационном центре М. отвернул кран в ванной, чтобы сливалась ржавая вода. На эмали виднелась ржавая дорожка, и между плитками на стенах скопилась грязь, но я смотрела, как бежит вода. Дома был водопад, в той моей жизни был, но чтобы в доме! В доме не бывает так, чтобы вода не кончилась.

Даже нельзя сказать про те дивные дни: мол, я была будто ребенок, все мне было ново. У ребенка нет представления о том, как все устроено, он обретает ожидания по ходу дела, то есть, пока растет, заимствует у мира и у взрослых. У меня представлений было с горкой, я-то как раз отлично знала, как все должно происходить, а как не бывает: в доме воды всегда в обрез, чуть меньше, чем хотелось бы, особенно летом, ведь из многих ручьев в особые дни брать воду попросту нельзя.

Так вот – я до сих пор могу отвлечься и три часа смотреть, как льется из-под крана вода, как пена впитывается в губку для мытья посуды, как на плите вдруг вспыхивает голубой огонь; на телевизор мне пока просто не хватает воображения, хотя М. думает иначе.