Книга Неверморе, страница 19 – Елена Ядренцева

Но я сама кашляю, и рука тянется к горлу. На мне снова как будто очень много серебряных шнурочков, или золотых, особенно на шее и запястьях, и я уже знаю, что они, если что, могут душить. Пытаюсь выдохнуть. Это же наша кухня, здесь не может пахнуть гарью. А иногда эти шнурки соединялись в одну большую сеть.

На меня льется вода. Три Точки Сверху, пока я переживала, набрал целый стакан и вылил на меня. Не в лицо, не со стороны, чтоб я не увидела рядом что-то темное и не запаниковала, а сверху, как дождь. Как на кошек льют из окон, чтоб они прекратили свои весенние разборки или орали где-то в другом месте. Вода стекает по лбу, по носу и капает на щеки. На затылок не капает, потому что там волосы, я так и не расплела свои дурацкие косички, и все равно затылок намочить не так-то просто. Кусок воздуха наконец вдыхается. Или у воздуха не может быть кусков?

— Ну вот поэтому, – говорит Три Точки так ворчливо, будто застал меня читающей с фонариком или как будто я за десять минут сделала домашку, которую он три недели безнадежно требовал, – поэтому тебя и не касается, кто там куда ходил.

Гарью не пахнет. Я тянусь за кухонным полотенцем – вытереть лицо, на полдороге передумываю: как-то слишком тяжело, много движений, и вытираюсь рукавом. Можно и собственными косичками, на худой конец.

Темно-зеленый рукав – около моего лица. Это не мой рукав. Он трет мне нос и щеки. Запах котлет. Это что, это стойте, погодите, Три Точки на меня изводит свой прекрасный свитер? Я отшатываюсь, но как-то не рассчитываю сил, делаю шаг назад, ноги подламываются.

— Да как так… – бормочу уже на полу. – Раньше же я нормально… Не было такого раньше!

Нет, правда же – если от каждого намека на моей шее начнут расцветать шнурочки, мы так не просто далеко не уедем, мы так приедем в тупик навсегда и там останемся. Я даже представляю эту машину, которая в тупике, у нее то ли откидной какой-то верх, то ли громоздкий кузов, а может, это та, на которой мы с М. тогда уезжали как можно дальше, в самую глушь; я уже вижу и колючие кусты с одной стороны горной дороги, и пропасть с другой, когда Три Точки Сверху протягивает мне руку.

Я все еще на полу.

— Ну правда, – повторяю еще раз, и голос даже слушается. – Раньше меня так не бросало. Вы свой свитер не испортили?

Он машет рукой, наплевать ему на свитер. Я хватаюсь за его пальцы и встаю.

— Может, и лучше через слова, – говорит задумчиво. – Не напрямую. Напрямую видишь как. А со словами – как через стекло.

— Будто крупу перебираешь.

— Или это.

— Скучно!

— Но безопаснее.

— Может, я в чьем-нибудь саду поквакаю лягушкой?

— Эту историю нормально не проквакаешь.

Можно подумать, есть какие-то рассказы, которые для лягушачьих языков и созданы.

Три Точки спрашивает:

— Можно?

Обнимает осторожно, он же высокий, в свитере его я утону. Свитер хороший, мягкий, рукава немножко мокрые. Пахнет опять котлетами.

— А кое-кто, – бормочет Три Точки, меня не отпуская, – а кое-кто в этот самый момент своими самыми прямейшими обязанностями…

— И ничего он не пренебрегает. У него в договоре не прописано меня обнимать.

— А я и не про договор.

— Да он и так уже со мной возился столько, что…

— Ты никогда не перестанешь, да, его оправдывать?

Нет, ну мы или обнимаемся, или ругаемся. Я отстраняюсь. Руки у Трех Точек всегда успокоительно тяжелые, и славно, когда он кладет их мне на спину, но меру-то надо знать. Ладно, по крайней мере, больше никаких шнурочков.