Онлайн книга «Неверморе»
|
— Ну погодите, а кого еще мне слушать? — А себя не пробовала? Если бы я не слушала себя, я бы уже… меня бы уже тут не было. Три Точки Сверху точно это знает, поэтому я говорю ему: — Чайку хотите? — А ты чашками обзавелась? Да он видел, что я обзавелась! Вот вечно дразнится. Вместо ответа я распахиваю шкаф, и там над раковиной и правда чашки, мытые, все десять. Тут есть чашка со звездочками и чашка с ягненком, чашка с золотым ободком и чашка с крышкой, бульонная пухлая кружка и пивная кружка. — Ух ты, – говорит Три Точки, – ты богата. Поэтому ему достается чашка со звездочками. — Это что, – продолжаю, – у меня еще и чай есть. Три Точки вертит головой – не видит чайника. Это он правильно заметил, но, вообще-то, чайник тоже вполне себе существует, просто в спальне. Вообще-то, именно Три Точки Сверху научил меня писать. Может, он для того и листал тетрадку – просто посмотреть на почерк? Хотя на почерк-то ему всегда было плевать. Пока я наливаю ему чай и отрезаю кекс, пока жую котлету – так, без хлеба, без всего, – я вспоминаю: вот я еле держу карандаш, устали пальцы, и мне опять кажется – надо мной все издеваются, да точно же, кому нужны эти значки?! И они знают, точно знают, что я так и не научусь, а значит, это все нарочно, все специально, и рама окна – деревянная, сухая совсем – дребезжит на ветру, как раз начало весны, и я сейчас его сломаю, этот карандаш, я сейчас просто… — Три точки сверху, – говорит Три Точки Сверху, – и переходим на новую строчку. Ничего страшного. Ни у кого сперва не получается красиво. — Да вы же… – Слова булькают во мне так, что я боюсь, что и обед наружу вырвется, как сейчас помню – макароны с кетчупом, я до сих пор их обожаю, но тогда жить не могла без. – Да я… Да у вас шестилетки лучше начинают! — Давай мы выгоним всех воображаемых шестилеток из моего класса и продолжим работать с тем, что есть? Для человека, который не так давно сам себя не помнил, ты справляешься замечательно. Давай – три точки сверху… Не знаю, чего его клинило на этих точках, и до сих пор не знаю ни обычного имени, ни отчества. Ну, он не возражает. Я ставила эти три точки сверху и честно шла на следующую строчку, и тот кошмар, который был на предыдущей – буквы, которые гнулись, как под ветром, или целый клубок из букв, или вообще буквы, зачеркнутые мной же, много-много раз, – весь тот кошмар как будто оставался там, под точками, а у меня уже была новая строчка. Я ему рада всегда. Кроме своего времени, и сил, и странного взгляда на мир, М. еще поделился со мной своими друзьями, и это был чуть ли не лучший из его даров. Я такой коллективный опыт. Эксперимент. Вектор для приложения усилий. Ребенок, которого могли бы не спасать, но раз он уже здесь… — Ты ешь котлету или думаешь о жизни? — А что, совмещать нельзя? Вообще-то, именно его котлеты – нет, нельзя; им надо отдаваться целиком. Эти котлеты… Ну, как будто ты на пиру, и вокруг все хохочут, герцоги и короли и кто там еще может ошиваться во дворцах, и рядом со столами прыгают собаки, и музыки за хохотом почти не слышно. Вот что это за котлеты! Когда я доедаю вторую, мне уже хочется швыряться золотом в кричащую толпу, а они чтоб в ответ бросали шляпы в воздух. Три Точки Сверху дожидается момента и говорит: |