Онлайн книга «Неверморе»
|
Еще ни разу я не искала вход в гору снаружи. В тот, первый раз, хозяин вел меня с собой, и ворота открылись сами – высокие, обитые тусклой медью. В этот раз створка висела на одной петле, я проскользнула, не распахивая, только пригнулась. Пол в проходах был устлан чешуей. Факелы еле тлели. Гора болела. Этот спал в тронном зале, подложив под голову череп. У него куча была вариантов покомфортнее устроиться, но жест ему всегда казался важней сущности. И до чего он все же маленький. Вот этот нависал надо мной? Вот этот шипел в мыслях? Вот этот обещал дороги и закаты? И он ничуточки, никак не изменился. Может, змеи расползлись, но они же могли и в спячку впасть. Ну потускнел. Неудивительно, пить-то некого. Я сказала: — Привет. Пускай он извинится! Пускай он скажет – да, я пил силы у ребенка, да, так ни с кем нельзя, да, это не исправить. Пускай он скажет что-нибудь, чтобы я знала, что он знает, что не прав. Он завозился, выпутал из чужой глазницы прядь собственных волос и уточнил: — Не хочешь ничего сказать? — А ты? — Не я же бросил тебя подыхать в горе. Ах вот оно как. — Не я тебя отправила взрываться посреди дворца. — Да ты сама пошла! — Не я тебе наврала неведомо что про старичка, который и понятия не имел… — Ты бы нашла отцовскую фигуру. Стало бы легче! — И уничтожила ее потом, да? Клянусь, он смотрел с обидой. Как я могла не оценить его прекрасный план. — Это было несущественно! Я придумал отличную историю, все запланировал заранее, и если бы не ты… — Классно было бы, да, взорвись я там? — Но ты сама только об этом и мечтала! — И шнурки на себя сама надела. — Да ты же все равно собой не пользовалась. Я имею в виду, своими силами. Конечно, мне нужнее. Без меня ты бы вовсе… С потолка посыпались камешки. Сколько раз маленькая я боялась этого, сколько раз просыпалась, корчась в нише! И вот теперь в гору пришли извне, пришли убить ее, и это была я. — Не смей, – сказала я, и грудь с ладонями как будто обожгло, черный огонь ярился на кончиках пальцев, – не смей никогда больше никому так врать. Я представляла белый город, все, что этот уничтожил бы, как только у него появилась власть: фонтаны и скамейки, воробьев и попугаев, светлые шторы на окнах и темные портьеры в бальной зале, всех надоедливых детей, всех докторов, того смешного полководца, который обещал выдать мне пенсию, всех служанок, всех садовников, всех скандальных торговок и ворчливых мужей, все домики и домишки, садики и лестницы; все, что мы с М. успели посмотреть, что я успела полюбить, я не хотела отдавать горе никогда в жизни, ни в белом городе, ни где-либо еще. Утренний дождь, рассохшиеся подоконники, хлебные лавки, где все под конец дня за полцены, цирюльни, свежекопченую рыбу (продавали прямо на набережной), уличных певцов, робкие саженцы в цветных ленточках, ажурные ограды и палисадники с тремя тюльпанами – я все это любила. Я никому не отдам это ни за что на свете. Девочка в нише шевельнулась во сне, да нет уже никакой девочки в нише, есть только я, и этот еще успел сказать: — А правда же, смешные шутки я подсказываю? Ты-то должна оценить, особенно про жертв! И ничего не стало. Тот мой огонь, который М. сохранил в сейфе, который должен был убить меня давным-давно, который хозяин гор когда-то сам разжег, – этот огонь наконец вспыхнул. Вместе с ним и я. Никогда больше здесь никто не будет мучиться. |