Книга Неверморе, страница 64 – Елена Ядренцева

Сейчас я бы все сделала иначе – пусть этот бы лежал в горе, всеми забытый. Да, он так и не понял, что сделал не так, но разве это повод принимать его всерьез? Сейчас я посмотрела бы, какой он маленький на самом деле, какой потускневший, прошлась бы по горе в последний раз – и вышла вон, и дверь за мной закрылась бы. Я бы смогла сама решить, когда мне вспыхивать. Я ведь… с этим желанием кого-то уничтожить я на минуту, на две и сама стала как он; М. в таких случаях говорит: «Я этим не горжусь».

Потом я долго выбиралась из развалин и еще дольше отсыпалась в нашем мире; потом поклялась никогда никому не говорить об этом, в том числе самой себе. Если бы я в тот раз не выплеснула ярость, если не повелась бы на подначки, не дала этому себя задеть – может, меня бы так и не трясло все это время; а тут как раз и М. пришел в себя настолько, чтобы задать мне наконец нормальную домашку. Он видел, да, насколько я потрепана, но ничего не стал говорить. До поры до времени.

Тут должен быть еще постскриптум про деревню, какой она вдруг тоже оказалась маленькой, и как я предложила грустной ведьме все-таки выйти наконец на пенсию и поселиться в городе, не важно, на какой стороне, но та отказалась; тут может быть еще очень много маленьких пояснений, но вот когда у меня все проверят наконец-то, тогда я их все и добавлю. Если скажут.

А пока что я исписала у тетрадки даже обложку, жду, пока высохнут чернила, захлопываю наконец-то и приношу М. Он уже успел расставить на подоконнике горшочки с рассадой. Маленькие листья, с полногтя моего мизинца, россыпью смотрят из черной земли.

— Еще ведь даже не март, – говорю ему.

— А что же делать, раз они уже растут?

— Ты больше не уйдешь на утес?

— Посмотрим. Вряд ли. Ты слишком все-таки… пренебрегаешь техникой безопасности, когда одна.

— Да кто бы говорил!

М. хмурится: что-то ему не так в рассаде. Меняет горшочки местами. Замечает тетрадь.

— Что ты сказала бы?

— Кому?

— Девчонке в нише.

— Так я пишу же: «Ты ни в чем не виновата».

— Ты это вслух скажи. И про себя.

Я бы сказала: ты ни в чем не виновата. Ты нормальная. Ты в порядке. Без тебя меня бы не было. Теперь все будет, как захочешь. Ты под моей защитой. Мы столько еще можем посмотреть.

А кое-что я правда произношу:

— Спасибо тебе.

М. кивает. Девочка в нише засыпает, растворяется. В дверь кто-то звонит, я иду открывать, М. машет рукой и выходит сам, и я догадываюсь, кто там на пороге, и надо бы купить чего-то к чаю, но пока что я просто достаю из холодильника лимон и режу на дольки, благо он еще не засох, и смеюсь просто так, от переизбытка.

Такая, какая нужно. Такая, какая есть.

Я совершенно позабыл, как спать в лесу. Набери лапника. Не разводи костра. Не уходи в сон глубоко – усни на мелководье, успевай вынырнуть за два удара сердца. Не бойся раньше нужного. Не замерзай.

Вот для последнего у меня есть спальный мешок, но в нем уже спит девочка. Сама она счастливо считает себя взрослой, но я весь вечер на нее смотрел, пока мы шли, и лучше бы ей не менять статуса «дитя» на статус «выросла» еще несколько лет – она ведь всему верит, всему рада. Как жаль, что ее время не уговорить стоять на месте.

Я все гляжу, как она спит – в темноте, без огня и под моей защитой, – и вспоминаю все свои дороги.