Онлайн книга «Неверморе»
|
Глава пятая Я вообще не собиралась идти в бар, мне хватило леса и Камышинки с ее кружением вокруг не пойми чего; но М. сказал: — Пойдем, там необычно. Все равно же ты прогуливаешь. Я собираю необычные места, хотя на самом деле мне все еще в новинку даже магазины. С другой стороны, если метнулась с кем-то в лес в ночи, то будь последовательна и продолжай за ним идти, я так считаю. Камышинка мне одолжила свои сапоги («Только на этот выход, а не прыгать по грязи в них!»), поцеловала детей («Папа будет через полчаса»), хитро заперла дверь – и мы отправились: М. в своих всегдашних джинсах и толстовке, Камышинка в платье в пол и я – в чужой шикарной юбке с блеском, в чужих сапогах и до кучи в чужой кофте. На самом деле сапоги были отличные, мягкие и растоптанные в меру, и я сама смотрелась не так уж ужасно даже в вещах с чужого плеча; просто постоянно кажется, что люди просекут, что я только пытаюсь быть нормальной. Просекут – и не пустят никуда: ни в бар, ни в универ; каждый раз, предъявляя свой студенческий, я боюсь, что мне скажут – он фальшивый. Вход в бар был зажат меж прачечной и магазином, где продают пуговицы. Мы спустились по крутой лестнице (стены тут были темно-фиолетовые с золотыми брызгами) и угодили в фиолетовые вспышки. Я сощурилась. Тут пахло жареным мясом и – без перехода – мятой, народу было полно, и люди перекрикивались через ползала; а М. сидел у стойки, над которой болтались пауки, и спина у него была – как будто ни к кому не повернется больше. Почему вообще вдруг мой куратор ведет меня в такое злачное место? Мы сели, и я оказалась в середине – слева М., справа Камышинка, и ее длинные сережки щекотали щеку; она вообще оделась на все сто, будто использовала шанс чуть-чуть оттенить лес. Может, когда ты постоянно превращаешься в рысь, тебе нужны потом и платья, и сережки. — Что, – спросила Камышинка у М., перегнувшись через меня, – тебе уже что-то предложили? — Да, чай с сахаром. — Ну ты даешь! Музыка здесь то смолкала, то нарастала, как будто выбивала из головы лишнее; это как если джип проедет напрямую по всем осенним переломанным кустам. У моего здешнего отца был (или есть) джип; иногда что-то вспоминается совсем не к месту. Стойка тут глянцевая, в прозрачной с блестками смоле застыли фиалки; передо мной вдруг приземляется стакан. — Но я ничего… — Новичкам везет! За стойкой девушка с двумя короткими косичками, резинки светятся в полутьме фосфорным зеленым; я в детстве ужас как хотела такой же браслет. Руки унизаны кольцами – как будто и не на работе: колечко с розой, кольцо с ящерицей, кольцо – ветка с шипами. Неудобно же взбивать коктейли, или что они там делают. У ее футболки рукава разной длины; местная мать меня бы убила за такую. — Пей, – прошептала Камышинка, – угощают, значит надо! М., объясни ей. Да что вы такие скучные? М. молча пододвинул мой стакан к себе, принюхался и отпил; бармен с косичками замахала руками: — Фу, фу, пить чужое, а ты вообще сто лет не ходил и теперь шатаешься! Вообще-то, я не видела, чтоб М. шатался, и Камышинка тоже округлила глаза, но тут басы с маху сменились виолончелью. Как с трамплина съехали. — О-о-о! – восхитилась барменша, сменив гнев на милость, а М. придвинул мне стакан обратно. – Ну и что ты нам тут завел такое красивое? |