Книга Неверморе, страница 82 – Елена Ядренцева

— Замолкни, – попросил М., – прекрати говорить глупости, а то не познакомлю с подопечной.

— Да с какой еще?..

Ну, так меня, пожалуй, еще не приветствовали. Я все-таки отхлебнула из стакана, чисто механически, просто чтоб что-то подержать в руках, и тут же поняла: летнее утро. Летнее утро, тебе никуда не надо, ты на пороге путешествия, да вот, уже выходишь, и дверной коврик тщательно выбит тобою же, и дома все будет в порядке, пока тебя нет, и дорога такая ясная и четкая, и ты припас и минералку, и зубную пасту, и все будет хорошо.

— Они здесь поят ощущениями, – пояснил М. вполголоса, – не всех, не всегда. Помнишь, у нас тоже потихоньку разрабатывают. Это – уверенность в том, что все будет в порядке, и, пожалуй, немножко идеального дня. Я испугался, что напоят облегчением, от него с непривычки может стать нехорошо.

— А вам что дали?

— Чай с сахаром.

— Да погоди ты, – отозвался Крачка. Он так и стоял рядом с М. и мной. – Ты отродясь сахар не клал.

— Сегодня можно.

— Сегодня можно ему, вы глядите-ка! Что празднуем?!

Виолончель вклинилась прямо посреди басов. Крачка всплеснул руками снова:

— Вот так, да? Это все, что ты можешь нам сказать? Пыдым-пиау?

— А что ты ждешь, чтобы я сказал? Так интересно.

Я все пыталась вспомнить, кто вообще такие крачки и возмущаются ли они, как будто вот-вот лопнут; гитары надрывались в тон – будто неведомые музыканты были уже вовсю готовы прыгнуть со сцены в толпу; виолончель раз за разом взмывала поверх остальной музыки – и исчезала в волнах. Захотелось заткнуть уши.

— Крачка, – сказала Камышинка так тихо, что неясно, почему я ее вообще расслышала, – это такая птица с отвратительным характером. Очень скандальная. М., ты пугаешь Миру, хватит. Крачка, перестань, пожалуйста.

Вообще-то, никто меня не пугал на данный момент, только расстраивал – ненавижу, когда рядом со мной безмолвно ссорятся, – но тут Крачка посмотрел на меня и вдруг обиделся:

— А я тебя, значит, не пугаю, только М., да? И было бы здорово, если б хотя бы кто-то нас представил по-нормальному.

— Крачка, – сказал М. медленно, – это Мира, моя…

— Работа на дом?

— Подопечная. Мира, это Крачка, хотя его первое имя и звучит как…

— И нечего тут! Тебе дай волю – всем раздал бы наши имена. Тебе-то хорошо!

Тут его перебила Камышинка и сообщила, будто бы в пространство:

— Да Крачку просто бесит, что его зовут Олегом.

— Какое предательство! Нет, Мира, если есть в тебе хоть капля такта, ты позабудешь это имя, как только отсюда выйдешь.

— Она еще не умеет обращаться с памятью.

— А я сказал: из чувства такта позабудешь! А не с усилием. А как твоя фамилия, как ты вся целиком?

— Мира Яркевич.

— И что, не ходишь ко мне на факультатив?

— А что, должна?

— Скорее всего!

— Схожу проверю детей.

Камышинка соскользнула с табурета, Крачка проворно влез на ее место и таким образом оказался рядышком со мной. Вот уж не знала, что у М. такие друзья – шумные, дикие, и уж они-то в сомнительных заведениях наверняка пьют совершенно не чай с сахаром.

— И что, – спросил Крачка, как будто кто-то его приглашал к такому разговору, – и в скольких рейдах уже побывала, а, Мира Яркевич?

— Не превращай дружеские посиделки в собеседование.

— Да ладно, что я слышу! Сам бы первым делом спросил.

— Нет, не теперь.