Книга Неверморе, страница 91 – Елена Ядренцева

Но пока мы идем по мокрым улицам, и кроссовки ее – мы так и не купили сапоги, хорош же из меня слуга, – нещадно скользят по брусчатке. Здесь всюду дикий виноград – пару раз Мира за него цепляется, и он выдерживает; листья в фонарном свете отливают фиолетовым.

Улицы узкие. Они не стали шире со времен моего детства, когда я впервые сбежал; и так же, как Мира сейчас, я смотрел на витрины: вот громоздятся плиты шоколада толщиной с два моих пальца; вот белки с сахаром взбиты в огромные шары; вот блестят мармеладные пласты. Я в детстве мог себе позволить разве что кулек леденцов, но ведь тут дело в том, чтоб зайти в лавку, послушать, как прозвенит колокольчик, с солидным видом осмотреть витрину, будто бы всерьез обдумываешь, нужны ли тебе шоколадные рапаны в натуральную величину, и только потом сказать:

— Мне один полный «незабудок» с «земляничками».

Потому что совсем несчастному с парой мелких монет могли насыпать всего полкулька. Теперь я, кажется, могу купить не только раковины, но и желейную медузу, и конька морского, поэтому спрашиваю Миру:

— Хочешь заглянуть?

— Да я не очень люблю сладкое, просто они все так красиво разложили… Ой, но, если вам самому хочется, тогда конечно!

И как это будет выглядеть. В последнем своем пути он вдоволь накупил морских коньков.

— Зайди ты первая.

— А?

— Я стесняюсь.

— Издеваетесь?

Мне правда все равно, куда входить, но Мире следует тренироваться и сокращать паузу между решением и шагом, поэтому я пропустил ее вперед. Я вообще очень много мешкаю: в гостиницах и лавках, на заправках и в магазинах; пусть открывает двери самостоятельно. Я ведь научился.

В лавке со сладостями все тот же колокольчик, выигранный хозяином на ярмарке; то же тусклое золото оберток; хозяин в том же бархатном зеленом жилете (роскошь невозможная), и усы все такие же пышные, только уже седые. Он щурится на меня и спрашивает без запинки:

— Что тебе? Полный «незабудок»? «Землянички» кончились.

Я вздрагиваю. Не очнуться бы ребенком.

— Да нет, мы посмотреть.

— Что, дочку привел?

— Ученицу. Мира…

— Я Мира, очень приятно.

— Ишь ты, ученицу взял! Ты апельсины в шоколаде любишь, Мира?

— Да я, наверное, не пробовала…

— На вот, в самом темном.

Леденцы все так же лежат в стеклянных банках: «землянички» и «колокольчики», «незабудки», «лимончики», «пастуший клевер»… Чуть вертятся на нитках золотые звезды. Морские коньки обзавелись чешуей – теперь завернуты в серебряные фантики. Есть и орехи – в серебре и золоте и самые простые.

Апельсин в темном шоколаде хозяин подает как королеве – на блюдечке, и рядом узкий нож и двузубая вилка с витой ручкой.

— Кофе сейчас поспеет.

— Да я… – Мира оглядывается на меня, но я молчу. Давай сама. – А подскажите, сколько это будет стоить?

Мы с ней совсем недавно заново учились считать. Ночь в гостинице – столько-то, каша на завтрак – столько, дождевик – столько, а всего у нас осталось… Странно, что в центре этому никто не учит – лечат тело и душу, а о практических навыках все время забывают. Раньше Мира бумажными деньгами запросто набивала мокрые ботинки – не из презрения и даже не от глупости, просто правда забыла, как тут устроено. Что ж, время вспоминать.

Хозяин так старательно мелет кофе, что чашечка на блюдце начинает дребезжать.