Книга Неверморе, страница 89 – Елена Ядренцева

— Запомни. Вот ты сжала пальцы – огонек исчез. Следи за собой: вот ты выбрала свечу, протягиваешь руку…

Потом язык пламени с ладони М. скакнул обратно на фитиль.

— Смотри. Огонек маленький, мы можем уместить в руке. Вот я его взял, сам его не вижу. Взял, но не стиснул и не уничтожил, а просто снял со свечки, как опавший лист снимают, или как эти, видел у детей, разноцветная жидкая резина, еще прилипнет к потолку, если подкинуть… Вот, просто взял его. Теперь вернул. Попробуй.

Лично у меня огонь либо стекал сквозь пальцы, либо исчезал; и это все давно бы стало испытанием в худших традициях хозяина горы, но мазь-то действовала. Потом я так задумалась, что и огонь остался в кулаке, как должен был.

— А вы-то?

— Что я?

— Вы-то не намазались. Вы там вообще в порядке, вам не больно?

— Я – другое дело; не отвлекайся, пожалуйста.

— Что?..

— У тебя получилось взять огонь, а теперь выпусти его, к примеру, на соседнюю свечу, вон ту, которая в лотосе. Вот, молодец, давай еще разочек. Умница. Не смотри на меня. Держи огонь.

И ведь даже в лице не изменился: как проверял, верно ли я все делаю, так и продолжил; один огонек все пропускал меж пальцев, как лоскут из шелка. Потом мы с ним еще учились переносить огоньки мысленно, и это тоже было развлечение не на один вечер; потом М. между свечками расставил стены из фольги, и нужно было мысленно перенести огонек, не задев фольгу. Как будто спрятать в кулак, а потом кулак разжать, только без кулака. Я плохо объясняю и в те дни не понимала, зачем вообще мы занимаемся такими мелочами. Непонятно чем.

Зато когда мне в очередной раз настала пора сдавать норматив на переходы, и хорошо еще, что пока индивидуалку, а не общий, М. просто сказал:

— Вспомни свечи, Мира. Вот теперь пламя – это ты. Перенеси себя.

И вдруг все получилось с первого же раза, взяла – сосредоточилась – перенесла. Вау! Если тут, с буквами и закорючками, тоже как со свечами и если маленькие усилия потом ведут к усилиям чуть-чуть побольше, а те – к еще одним, а те потом, может, – к победам…

— Ну вот! Я говорил – ничего сложного.

Целая строчка ровной буквы «М». Да мы богаты.

Друг М. закрыл тетрадь:

— Довольно на сегодня. Как, не умерла?

— Да этим дети занимаются.

— Дети пусть сами по себе, а ты сама по себе. Дети, ты знаешь, и в горе не выживали.

— Да я не то что выживала там, просто жила.

— Да?

— Ну да, с хозяином гор. Он меня как бы при себе держал.

— И как ты выбралась?

— Да он отправил меня в город, чтоб я… нанесла ущерб. А в городе был М., и он меня спас и забрал сюда.

— И что, и даже не дал нанести ущерб? Вот изверг.

— Да я сама тянула. Я не понимала.

— Чего не понимала?

— Как это весь город может пить силу из одной горы.

На самом деле все, конечно, было наоборот: никакой город ниоткуда сил не черпал, только мою личную силу лично себе тянул хозяин гор; но кто же знал! А я смотрела на служанок в честных белых фартуках, и на чиновных женщин в деловых костюмах, и на портреты – там кто с орденами, кто с книгами, и на людей в дворцовом парке – войти мог любой желающий, и кормить птиц специальным кормом, и глазеть на все фонтаны; никто не собирался пить чужую силу. Ложь хозяина гор развеивалась.

— Как они там все перекручивают, да? В горе. Наизнанку вывернут, еще и перепачкают.