Книга Неверморе, страница 86 – Елена Ядренцева

Крачка ждет, пока я приведу себя в порядок и явлюсь на кухню, и плотно прикрывает дверь. Чтобы прикрыть как следует, все еще нужно между дверью и косяком поместить тряпку; сейчас это погрызенная кожаная рукавица.

— Ну? – говорит Крачка. Кофе уже разлит, и без толку твердить, что я его не пью. Я делаю глоток, морщусь от горечи. Ну ладно, от глотка ничего не будет.

— Что «ну»?

— А как ты думаешь? Рассказывай толком, пока Мира не проснулась. Сколько вы с ней уже скитаетесь?

— Совсем недолго.

— Без носков и аспирина? Ладно, что с тебя взять… И что она умеет?

— Быстро ищет и быстро переходит. Но она, как бы сказать… Еще не совсем здесь освоилась.

— С тобой освоишься!

— Вот и отлично, вот и хорошо. Покажи мне, как надо. Возьми Миру под крыло, я совершенно точно ей не дам элементарного. Давай, ты же всегда…

Крачка шумно вздыхает. Он успел: пожарить яичницу; положить ее на тарелку передо мной (это напрасно); выпить свой кофе; взбить яйца с молоком (грядущий омлет); в рассеянности подвинуть к себе мою полную кружку. Теперь бродит по кухне: три шага туда-сюда; опять садится. Волосы мокрые – наверняка полощет в роднике у Камышинки.

— Ну и что? Ты и этот ваш побег наверняка же обставляешь как проверку знаний?

— Ну разумеется. Я же сказал: Мира хороша в практике, я сам натаскивал, а вот в теории пока есть что нагнать.

— И что, так быстро переходит, что даже ты доволен?

— Незаметно. И ищет хорошо: не сразу бежит по следу, а просматривает места, где чует отпечатки.

— Да? Молодец… Надо попробовать с ней в тройке.

— Камышинка разве ходит?

— У Камышинки, как ты знаешь, совершенно не та специализация… Она на подстраховке, чтобы никто не провалился. Третий нам не помешал бы.

— Попробуете потом, когда все стихнет.

— А оно стихнет? Что ты знаешь, чтобы так…

— Доброе утро.

На пороге стоит Мира. Взъерошенная, не умывалась – я бы услышал шум воды; и надо все-таки купить ей постоянную пижаму, потому что сейчас она в моей футболке и в Крачкиных старых штанах. Дитя полка.

— Доброе. Если ты снова пришла проверять, не ушел ли я, то скажу еще раз: твой страх безоснователен.

— Это что, тоже «повторение – мать учения»?

— Ну разумеется. Пришла меня проверять, а могла бы спать спокойно.

Крачка сует ей чашку, ставит на стол тарелку с омлетом, вытаскивает из буфета вазочку с конфетами. Кивает мне на остывшую яичницу: ты будешь? нет? ну и как хочешь; двигает блюдо к себе. Мира все молчит. Крачка берет солонку и уточняет у меня, будто и так не ясно:

— Я могу подорвать немножко твой авторитет?

— Сколько угодно.

— Ну тогда, Мира Яркевич, слушай немножко старческих воспоминаний. Плата за омлет.

— Да я бы и так…

— А ну, тсс! Слушай. Когда вот этот был таким, как ты, он постоянно путал, когда говорить нужно, а когда нельзя.

Давненько я не слушал сказок о самом себе.

— Мы в то время частенько странствовали по лесу. Тебе не нужно говорить, чтобы ты так не делала без старших? Нет? Ну хорошо. И М. никак не мог понять концепцию ругательств, точнее, его степень волновала… Когда кошмар, когда жесть, а когда уже трындец – вот в таком духе, и точно ли жесть позади кошмара.

Почему он это помнит? Зачем? Я тоже помню эти вечера у общего огня. «Ну вот смотри, вот то, что со мной, – тянула юная Камышинка, – я думала, совсем трындец, а оказалось – так, жесть. А вот если бы мы все вместе…»