Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 105 – Елена Ядренцева

Поди же ты, она пыталась ориентироваться.

— Тебе нужно в «Превращения», – поправил, – и в подраздел «Душевные». Ещё можно в «Равновесие». Потому что сейчас «Память» – это то, что отец пытается не забыть, то, что должно быть под рукой, а не то, что слово «память» значило изначально.

— Как анкета, что ли? У нас некоторые клеили на память. Альбомчик, да – на пару стеллажей…

— Если он не вернётся – ты обрадуешься?

— Кто? Папа твой? А он куда вообще пошёл-то?

Пришлось коротко рассказать про поединки. Король может вызвать короля, если дело касается чести; светлый вызывает тёмного, если тёмный похитил то, что светлому принадлежало, и тёмный отвечает; если светлый и вправду чист душой, тут можно даже не быть королём; тёмный вызывает светлого, если светлый уже вернул себе похищенное, например украл назад, но по традиции эта битва считается предсмертной.

— Почему это считается?

— Потому что если светлый уже добыл себе своё, то тёмный редко побеждает. Нельзя упускать. Если уж светлый сумел тебя обхитрить, прими с достоинством.

— Ой, да плевал твой отец на все эти традиции, – сказала Карина, – умрёт он, как же. О, смотри, что я нашла: «Память относится к текучим веществам».

— Отлично, – до чего она упорная, – это очень нам поможет. А с кого ты сняла свою одежду?

— Да в смысле! Я с Франтишкой обменялась. Для серьёзного дела нужно что-нибудь унылое. Что, рекой пахну?

Нет, рекой здесь не пахло, только жгуче-свежей краской. Не исключено, что после того погрома Борис воспользовался случаем и расширил ремонт. Продолжил с большим погружением.

— А почему ты у Бориса не спросила?

— Он там узнал какого-то рыцаря и теперь ждёт, пока тот очнётся от нашего сна. – Она сложила все рецепты на пол и теперь всё ровняла их ладонями. – В смысле, от сна, который мы с тобой наслали. Говорит, то ли он рыцарю задолжал, то ли рыцарь ему, я там не очень поняла уже. А что? А когда, кстати, они все проснутся-то? А я могу подослать одного рыцаря какого-нибудь Катьке в интернат?

— Ты думаешь, она тебя вспомнит от ужаса?

— Нет, просто она замуж хочет, а эти красивые.

Гюрза фыркнул и, как смог, повторил отцовские слова – тот как-то отговаривал одну девушку-оборотня:

— Ой, не ходили бы вы все замуж за рыцарей. То он в походе, то он в поиске, то он в аскезе, то вдруг влюблён в даму из рощи, то из озера, и песни они все поют фальшивые.

— Я, – сказала Карина и встала с пола, листы так и прижала к себе, – ни за какого рыцаря замуж и не собираюсь. А вот послушай, там ещё что было: «Ничего не берётся ниоткуда и в никуда не исчезает». То есть Катькина обо мне память где-то есть?

— Катькина память помогла создать пространство, чтоб отец смог тебя забрать. Чтоб ваш мир тебя отпустил. А то снова притянул бы. Чем больше людей тебя помнит, тем сложнее перейти.

— То есть она переработалась в мою свободу? Мать твоя думала головой или так, для радости?

Да чтоб оно всё трижды спуталось в метель! Вытянул руки перед собой, ладонями вверх. Закрыл глаза. Редко это проделывал – слишком по́шло, пусть светлые так рисуются, – но сейчас можно. Карине ничего ещё не приелось, ей покажи любую банальность – а она примет всерьёз.

Обычно сотворялся среднего размера хлыст. Но тут в руках сгустилась тяжесть, и он чуть не уронил… Что это? Кочерга?