Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 112 – Елена Ядренцева

Ничего я не хотел. Хотел взглянуть на тебя перед тем, как отправлюсь в место, в которое сам себе обещал не возвращаться.

— Ты что? Гюрза, если у нас ещё кто-то пропал, скажи мне сразу.

— Нет, никто не пропал, – а это ведь почти враньё, ведь они оба уже скоро пропадут с Кариной, – нет, нет, я хотел просто рассказать: я вас с Алисой видел в то утро в саду. И Сашу заставил смотреть.

— Ну ребёнок-то при чём?

Да я знаю, что она ни при чём, отец, я знаю! Раз в жизни сорвался…

— Не раз в жизни. – Да опять он читает мысль, когда не надо. – То вон Карину погружаешь в сон, то над ребёнком издеваешься. Гюрза, ты что?

Ну и ладно. И всё равно же я скоро уйду, и последним, что ты мне сказал, будут вот эти вот упрёки. Ну и как хочешь!

И опять отец что-то заметил и вздохнул. Кивнул на собственную исполосованную руку:

— Смотри. Боль ничего не исправляет. Я промыл всё это, а потом намажу заживляющим. Так что давай-ка ты тоже в ближайшее время ничего этакого разрушительного не делай с собой, ладно? Подсматривать нехорошо, детей дразнить тем более, но ты теперь до конца века будешь всё это вспоминать. Как вышло, так и вышло.

— А ты не чувствовал, что я на вас смотрю?

— Не-а, – сказал отец, – нет, вообще ничего.

Ну разумеется, ты же ведь смотрел на Алису.

Отец настаивал:

— Нет, ты мне не нравишься. Может, ты просто что-нибудь взорвёшь – и дело с концом?

— Зачем мне что-то взрывать?

— Потому что тогда всё это будет контролируемый ущерб, а не вот это, что сейчас. Сидит он, сидит, смотрит внутрь себя, а потом то туши его…

— Я не просил, вообще-то!

— …то из комы вытаскивай…

— Один раз было!

Отец поднял руку – потрепать по голове, и пришлось наклониться. Что бы ему стоило выражать любовь как-то иначе!

— А что Карина? – Надо же, он вспомнил. – Никогда со мной больше не заговорит?

— Не знаю, она мне не сообщала.

— А, не заговорит – так, может, к лучшему. Передай ей, что я жалею, но не очень.

— Нет.

— У Людвига сейчас совсем нерадостно, а ведь она бы у него и оказалась.

— Почему ты его зовёшь по имени?

— А ты сам что, не зовёшь?

Вообще-то Гюрза звал. Каждый раз светлым королём именовать – язык сотрёшь. Но теперь это было не досадное воспоминание, не горькое даже, не привычный старый враг, а как будто доселе неизвестный. Будто сам масштаб сменился. Противника можно звать по имени – он доиграет кон и в промежутке удалится есть булку со сливками. Просто зло – нельзя.

— Отец, а может, у него сменился цвет?

— Да ну, так не бывает.

Не бывает. Ты можешь вести себя несообразно роли, как вот отец ведёт, платить за это приступами слабости. Ты можешь так и эдак не соответствовать игре. Ты можешь сменить роль, если получится. Но у тебя не сменится сторона, пока ты не подчинишься её главе, а Людвиг отцу точно не сдавался.

— Тогда что с ним такое? Ты ведь знаешь.

— Ой, а тебе зачем? Не собираешься же ты сам туда идти.

Отец шутил так. Отец представить себе не мог, что Гюрза хоть раз приблизится к дворцу, где провёл самые грустные в жизни годы и откуда отец его забрал в нарушение всех законов. Но при этом отцу не жало притащить Алису всё из того же дворца к ним домой!

— Да ну, – сказал отец, – ещё подружитесь. Ты не зависишь от неё теперь никак. Правда, она красивая?

Откуда мне-то знать. Тебе, может, красивая. И даже если я не стану говорить всё это вслух, ты всё равно сейчас прочтёшь мысль.