Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 113 – Елена Ядренцева

И так и случилось.

— Если б я знал, что ты так огорчишься.

Ты бы что тогда? Прятался лучше бы? Тайно с ней встречался?

— Прости, – сказал отец, – что-то я порчу всё, за что берусь. Но это плохо, что ребёнок там.

— Почему плохо? Не сожрёт же он её.

— Ну не сожрёт, – сказал отец, – а вдруг в стеклянный шар засунет? Человек с ума сошёл.

Но ведь такого нет, нету ведь в списке сюжетных ходов, даже в нынешнем обновлённом! Есть: жили-были король и королева, и не было у них детей. Есть: но сердце короля сковали обручем… Но этому-то кто и что сковал? Или это единственный в своём роде ход, прямо от игры, и на него нельзя не согласиться? Потому что иногда или ты делаешь то, что игра велит, или она тебя стирает. Убирает с поля. Выводит за скобки. Но ведь она ни разу никого не…

— Не думай, – сказал отец, – я прорвусь – не так, так эдак.

Вот это-то и смущает.

А отец повторил снова:

— Нет, нет, совсем не нравишься. Уж не влюбился ль ты? В Карину, я имею в виду.

Да ещё чего. Влюбиться – это сны о ней смотреть? Письма писать? А она спросит: «Ты больной?» – и будет права.

— Ты что, хотел меня с ней свести?

— С Кариной-то? Да нет, конечно. Хотел, чтоб тебе стало веселее. Не хотел, чтоб она оказалась где не надо. А знаешь что, пойди-ка ты в мой стол и возьми-ка там ястреба-другого.

Постойте, что?..

— Но ястребы – это же ведь на крайний случай!

— А мало ли – ты устроишь себе крайний. Мало ли – Людвиг явится, а я валяюсь тут. Давай, давай, мне самому спокойней, если ты будешь при ястребе. Потом назад положишь. Двух сразу возьми.

Ястребы у отца всегда лежали в нижнем ящике стола. Силуэты из чёрной скользкой ткани – птицы с раскинутыми крыльями. С последней большой битвы, с прошлого кона, их осталось мало, и никогда Гюрза не получал их в личное владение. Каждый ястреб был аккуратно свёрнут и перевязан верёвочкой. Может, взять только одного? Да нет же, с отца станется проверить. Ты ему врёшь, ты собираешься сбежать, а он тебе птиц предлагает. Хоть и одноразовых.

— Ну вот и всё, – сказала Алиса, – вот и хорошо.

Они стояли с той стороны ворот. Сегодня охраняли люди, а не нечисть, поэтому Алиса просто сказала:

— Что? Мы с детьми свежим воздухом подышим.

— Да, – сказал Гюрза, – пропустите нас.

Нечисть они бы так легко не уговорили: ни минотавров, ни волков – да никого. Пахло сыростью и розами – замок нет-нет да порывался обрасти шиповником. Алиса на тонкое платье накинула шаль, ажурную, тоже ничего не закрывающую. Может быть, ей хотелось мёрзнуть. Туман стоял – собственных туфель не видать.

Это ведь дело на полдня – найти девчонку, спасти девчонку и вернуться с ней обратно. Это ведь даже не Каринина школа, а знакомый мир. Почему тогда так тянет прощаться?

С беседками, где отцовские слуги пили пиво. С купальнями, где Франтишка, пока никого не было, то красилась, то писала письма маме. Их потом нужно отправлять в бутылках. С обеденным залом, который было бы гораздо лучше сделать песенным – такое там гуляло эхо. С гаргульей-поварихой. С отцовской старинной привычкой приходить будить горстью солнечных брызг в лицо.

— Ну, – сказала Алиса, – вот вам путь, держите, дети. Он сразу туда и обратно. Не теряйте.

Можно проходить проще – через темноту, и тогда ход легко открыть почти везде, но темноте ты платишь – силами, секретами, желаниями и много чем ещё. Самое глупое – когда у тебя что-то заберут, а ты не помнишь что.