Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 119 – Елена Ядренцева

— Вперёд, – сказал Чучундрá-Олеандр, – вперёд, идём же.

Гюрза смотрел в землю, и пришлось его толкнуть.

— Тут всё такое белое. Ты правда рос здесь?

Ни души, никого. Домики и дворики. Жара такая, что и от доски отдёрнешься, если наступишь вдруг босой ступнёй.

Гюрза молчал.

— Ау, – она толкнула его снова, – Земля зовёт Гюрзу. Ты ещё с нами?

— Да, – сказал Гюрза, – да, пока ещё.

— Тебе что, голову напекло?

Вообще-то сама Карина тоже была в чёрном, но хотя бы без рукавов. И живот открыт. И шорты только до колен. А этот вон в рубашке с воротом под горло, в туфлях, и волосы у него пышные.

Олеандр улыбнулся:

— Скоро мы придём к принцессе.

— Вы нас специально повели этим путём, да?

— А как ещё проверить крепость сердец ваших?

Ему как будто одному не было жарко. Солнце сияло в вышине – он тоже сиял. Ещё и одет в белое и золотое.

— А кто просил-то вас, – сказала Карина, – кто вас просил-то эту крепость проверять? Вы что, комиссия?

— Кто я, прости?

— Колючка, – ответил Инжир запоздало, и явно реплика предназначалась ей, не Олеандру же, – так и будем тебя звать.

Угу, фантазия так и прёт.

Они шли вдоль белых домов и вдоль пустых дворов. Здесь никогда ничего не случится. Вот почему она с собой не захватила маркер?

— Гюрза, – тот шёл как будто по своему собственному невидимому канату, поэтому пришлось дёргать его за рукав и спрашивать шёпотом: – Гюрза! У тебя есть чем рисовать?

Он протянул ей на ладони чёрный маркер, не отрывая взгляда от каната. Что-то бормотал без звука. Инжир сказал:

— О, вандализм, так быстро?

Олеандр уставился вот с этим вежливым недоумением, с которым он вообще на всё смотрел. Как если бы вьюнки его не слушались.

— Зачем? – спросил он, когда Карина уже присела на землю у очередного белого заборчика. Палисадник с подсолнухами. У всех как будто поровну лепестков. – Зачем ты искажаешь аллегорию?

— Я искажаю что?..

Она никак не могла вспомнить подходящее. Что-то такое, чтоб они все разом поняли, что она может не только кусаться. Что-то красивое. И чтобы местные участочки влёт перестали быть такими одинаковыми. Как там это было? Какие-то птицы ещё метались над морем… «Пусть сильнее…»

— Однако, – сказал Олеандр, – нам пора.

Она дописала про птиц и грядущую бурю и ещё одно: «Солнце светит для всех» – и дважды подчеркнула «всех». Ну вот, теперь получше. Гюрза расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Потом, когда они куда-нибудь дойдут, неважно куда, она его расспросит. Что с ним было?

— Не обращай внимания, – сказал Гюрза, – пошли.

— На что я должна…

Она ещё только надевала на маркер колпачок, как вдруг ей заслонили свет. Вместо очередного сада между досок теперь виднелось бежевое платье. И две ноги. И, если посмотреть чуть выше, две косички.

Карина встала.

— Ты кто?

— Здравствуйте, – сказала девочка по ту сторону забора. – Я надеюсь, что вы приятно проводите время в наших краях.

— Угу, – сказал Гюрза сквозь зубы, – да, да, приятней некуда. Пойдёмте, ну!

Девочке было-то лет восемь. Такие должны визжать, спрашивать «Вы кто?» или там «Жвачка есть?» и предлагать поиграть в резиночки. Ну, на худой конец – сидеть, отсчитывать клеточки в тетрадях, делать домашку. Как там было-то: «Спишите, вставляя пропущенные буквы…» Но эта просто так стояла и молчала. Не уходила притом.