Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 127 – Елена Ядренцева

— О, – продолжил Людвиг, – на незваных гостей, конечно, мог бы. Но эти – самые дорогие, самые долгожданные. И потом, посмотрите: они ведь тоже ещё дети, как и моя дочь. Они просто увлеклись.

— Чем же, король?

— Игрой, – ответил Людвиг, – как любые дети. Вы что же, думаете, эта девочка кричала правду?

Ты показал мне горы и хрусталь, ты сунул мне под язык какую-то дрянь, и ты же говоришь, что я всё это выдумала? Карина уже воздуха набрала в рот, как Гюрза просто пришлёпнул ей губы ладонью. Ты нормальный вообще?

— Так они до́роги тебе? – спросила женщина с мечом.

— Конечно, – сказал Людвиг, – они ведь посланцы возлюбленной моей жены. Как может быть иначе?

— Раз мы посланцы, – сказал Гюрза, – то слушай послание: твоя жена просила отпустить ребёнка к ней.

— Нет, – сказал Людвиг, – как же я могу до конца ярмарки! Саша ещё не видела стольких гостей.

Да что устроили тут какую-то линейку! Карина пнула Гюрзу в лодыжку – тот и глазом не моргнул.

— А зачем, – поинтересовался Инжир, – ты затыкаешь рот своей подруге?

— Она дала зарок не спорить, – соврал Гюрза так спокойно, что Карина сама чуть не поверила, – и сегодня его уже нарушила.

— Ты брат ей?

— По узам случая, – ответил Гюрза, – не по крови.

Да убери ты уже руку от моего лица! Он посмотрел на неё, кивнул и правда убрал. Вот увидишь: я смогу тебе подыграть. Я поняла, я подхвачу, раз ты так хочешь. Кто бы ещё назвался моим братом.

— Если Саша сейчас занята, – сказала, будто всё так и планировалось, – мы можем подождать. Раз мы посланцы.

— О, конечно, – сказал Людвиг. – Лучшие комнаты, да и ярмарка стоит внимания.

— Мы не знаем ваших обычаев, – сказал Гюрза, – пришли издалека. Ты же позволишь нам посмотреть Сады?

Людвиг нахмурился. Олеандр сказал мягко:

— Нет ничего такого в том, чтоб показать долгожданным гостям свой дом. Ты ведь говоришь, что ждал их?

— Да, – сказал Людвиг, – о да, как же я ждал. Конечно же, смотрите на Сады. Смотрите ярмарку. Вы же спешили принести вести от моей жены. Почему, кстати, она не прислала голубей?

Теперь все снова пялились на них с Гюрзой. Людвиг что же, пытается их подловить на собственной легенде?

— Голуби заболели, – сообщил Гюрза, – прямо как ваши кролики.

— Какая жалость, – вклинился Олеандр, – мы все будем огорчены, если вдруг заболеет ещё кто-то. Всё-таки чистокровные люди так хрупки.

Это на что он намекает? Но Людвиг вздохнул, будто огорчился, и, значит, слова Олеандра угрозой не были, а, наоборот, призваны были как-то да помочь.

— Докажи же, – продолжил Олеандр, – что на твоей земле гостям бояться нечего. Тем более детям.

— Конечно, нечего, – сказал Людвиг и заправил Гюрзе прядь волос за ухо. Тот дёрнулся.

— То есть до конца ярмарки, – уточнил Инжир, – они вольны ходить где вздумается и остаться живыми и нетронутыми?

Вот интересно, что значит «нетронутыми». Карина почти услышала, как Людвиг шипит от досады.

— Не дай же этому юнцу ввести себя в сомнения, – сказал Олеандр, – неужто не пообещаешь ты такую малость?

— Пусть, – отрезал Людвиг, – пусть ходят где им вздумается, хоть вы меня и огорчаете, вынуждая произносить такие вещи. Очевидные вещи, я хотел сказать.

— Ходят где вздумается – и останутся живы и неприкосновенны?

— Чистому сердцем нечего скрывать, – проговорила женщина с васильками, – иль ты боишься детей?