Онлайн книга «Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады»
|
Чтобы отвлечься от чувства, что в комнату пришли с проверкой и вот-вот полезут в тумбочку, Карина спросила: — А не подскажете, когда обед? — Через полчаса. — А что, мне надо приходить? — Как можно не принять посланца королевы? Не посланца, а посланку. Или такого слова нет? Спросить у Гюрзы потом. Женщина всё обмахивала подоконник. До неё тут пахло камнем и весенними цветами, какие в городе продавались на День матери, а теперь – да, капуста и капуста. Карина села на кровати, скрестив ноги. — А как вас звать? Меня Карина. Гюрза сказал никому не говорить истинное имя, но вряд ли данное в честь краски для волос считается истинным. — А меня Традесканция, – сказала женщина, – вот уж не чаяла познакомиться. — Это с кем же? — А, так. – Нет, она явно уже обмахнула подоконник, и маленький стол с зеркалом, и каждый вытянутый и выпуклый флакон на этом столе. Интересно, если Карина тут такой высокий гость, она может велеть ей убираться? В смысле «немедленно уйти», а не в смысле обмахивать подоконник третий раз подряд! — Что, девонька? Медленная я стала на старости лет? — Нет, – сказала Карина, – всё нормально. Женщина стала двигаться ещё печальнее. Каждый флакончик уже тряпочкой так нежно обтирала, как будто он из сладкой ваты сделан. Ладно. Это же медсестра хватала за плечо, а эту, может, выгонят, если Карина её выставит сейчас. Вдруг Людвиг как-то видит. А пенсий у них в мире, может, и не платят. — Ох, – застонала даже не женщина уже, а как будто старушка, – ох-ох-ох… — Что такое? — Ой, спину защемило, ой, не могу! Ну и бросили бы всё это! — Может, тогда вам хватит убираться? Ой, да сядьте уже! — Ну какой «хватит», какой «хватит»! Вон же там ещё соринка! — Где? — Ай, глаза молодые, а не видит! Раз-два-три, раз-два. Вот будет тебе семьдесят – небось, ещё хуже будешь кряхтеть. Представила, как постаревший Гюрза в порыве гнева потрясает ходунками, и фыркнула. Ну вот. — Я не над вами! Пахло капустой, и солёным, и мышами одновременно. Что это за служанка за такая? — Может, вам мазь принести? — Ты лучше выбей покрывало, да сотри пыль под кроватью, да коврики проветри – вот и славно будет. Вау. С другой стороны – нормальное же дело, и уж точно она это умеет, а не как всё остальное: ладить со светлыми королями, сотворять еду и вещи… Под кроватью ни пылинки не нашлось, зато пол был скользкий и холодный. Вот уж забыла, когда приходилось так пластаться… — Так тут же ничего нет! — А ты три, три хорошенько. Легко сказать! Собой, что ли, тереть? Эта вот тряпочка служанкина споласкиваться в тазу и отжиматься никак не хотела. И откуда вообще здесь взялся тазик? Только что же ничего не было. Как будто сам собой появился, как всё у них здесь… Тряпка скручивалась и скручивалась, и выворачивалась из рук, словно живая. — Ай, пальцы молодые, а удержать не может! — Ну извините, – буркнула Карина, – бабушка. Вот так уходишь на ту сторону, гостишь то у злодея, то у светлых, а сама пластаешься под кроватью, как какая-то… — А сказку, – крикнула Традесканция откуда-то снаружи, – сказку мне не расскажешь, деточка? — Какую вам? Раз-два-три-четыре-пять, старших надо уважать. Это ребёнок ещё может переучиться, а со стариком что сделаешь? Может, Людвиг тоже показывал ей горы, и вот с тех пор она такая. Да много ли радости носить платье с кружевными оборками, и таким же воротником, и бантом сзади? |