Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 132 – Елена Ядренцева

Такое кружево колючее и топорщится!

— Стой, – сказала Мелисса, – дай подправлю. Это не в счёт благодеяния, не беспокойся.

— Не в счёт чего-чего?

Оказывается, если ты прошёл какое-то их испытание – был вежлив со старушкой, спас зверя в беде и всё такое прочее, – то они тебя как-нибудь благодарят. Что-нибудь дарят.

— Алмазов на каждое слово давно никто не преподносит, – сказал Олеандр. – А жаль, было красиво.

— Это что, у меня изо рта алмазы падать будут? Нетушки, спасибо!

— Подумай, – Мелисса сидела на диване, под которым Карина не успела протереть, и ничто в ней не напоминало Традесканцию. Впрочем, может, ею Олеандр притворялся? Когда Карина вылезла из-под кровати, все уже были в собственном обличье. – Подумай. Может, жениха? Долго и счастливо?

— Она дитя по их нынешним меркам, – ответил Олеандр даже раньше, чем Карина сама успела возмутиться, – ей ещё рано. В нынешние времена это так считается.

Он прохаживался по комнате и расставлял все местные безделушки в ряд. Колечки, и шкатулки, и подставки для колец – тонкие ландыши, худые кошки с длинными хвостами.

— Да не нужен мне жених, – отказалась Карина.

— Тогда какое из «долго и счастливо» тебе нужно?

«Долго и счастливо» – это что, уже конец? За то, что она пол протёрла?

— Но я же не хочу, чтоб всё закончилось!

Может, веснушки у них попросить? Тоже чёрные, как волосы. Хотя нет, надоедят ещё потом…

— А Сашу помочь увести отсюда – это к вам или нет?

— Это подсказка, – сказала Мелисса, – она весит мало. Возьми ещё что-нибудь. Но ты уверена, что не хочешь сейчас выйти из истории?

— С чего бы это?

То есть Гюрза будет выбирать, и ошибаться, и избегать опасностей, и на кого-нибудь орать, и ликовать, и Ференц будет, и Алиса – а Карина что?

— Мы видим некоторое будущее, – сказала Мелисса. Глаза у неё были – как пруд в лесной глуши. – Очень немного. У тебя – разочарование.

— Оно уже случилось.

Наверняка же они Ференца имеют в виду. Только-только стоило подумать, что на кого-нибудь из взрослых можно положиться… А и точно же!

— А память не получится вернуть? Моей подруге.

— Целую память? – спросил Олеандр. – Это много.

Теперь он вертел в пальцах одну из кошек-подставок. Вот кошка нырнула в рукав и пропала. Вот вернулась.

— Мы можем что-то выменять на эту память, – отозвалась Мелисса.

— Нет! Немножко памяти. И я же прошла ваше испытание, почему вы со мной торгуетесь?

— А как иначе?

— А немножко – это сколько?

— Чтобы моя подруга меня вспомнила.

— А, всего-то! Это к Мелиссе. Верно, госпожа моя?

— Я снабжу тебя средством, – кивнула та, – это нетрудно. Но ты точно ли не желаешь покинуть эту ветвь?

— Какую ветвь?

— Забыла, как у них. Забыла, как там у людей. Ветку сюжета. Она ведь вскоре сломается.

— Или ты думала, что это яблоня, а выяснишь, что ель.

Да какие ещё ветви сюжета.

— Я хочу память для своей подруги Катьки, – повторила Карина, – чтоб она меня помнила и не забыла больше.

— Разве тебе не страшно? Разве тебе не хочется узнать, зачем ты властелину тёмных дней?

Это Ференцу, что ли?

— А вы что, знаете?

— Да, нам это ведомо. – Мелисса переглянулась с Олеандром и добавила: – И нам жаль тебя, дитя.

И вот теперь она сидела бок о бок с сыном этого властелина тёмных дней и по привычке опасалась спрашивать.

— А меня тоже «Нищенкой» решили испытать, – сказал Гюрза, – даже не через говорящую змею, хотя казалось бы.