Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 134 – Елена Ядренцева

— Я подумал, – продолжал Людвиг, – что раз уж вы намерены исследовать все тропы, все пути, все закоулки – пусть на вас будет что-то, чтоб каждый знал, что вас трогать нельзя. Скажи, дитя, что так расстроило твоего спутника?

— Ой, да ничего, – ответила раньше, чем подумала. Вот уж что-что она умела, так это тупить ровно сколько нужно – пока кто-то за её спиной не сматывался через проходную, не выбегал из магазина, не совал голову под кран в туалете и прочее, и прочее. – Он просто это… честь не в силах осознать.

— Так значит, вы рады моим дарам?

Эти ошейники придушат их во сне. Но если сейчас не взять – выйдет, что они не посланцы, а неизвестно кто, и вся легенда насмарку. Да ещё к тому же Людвиг обещал ведь, что до конца ярмарки они с Гюрзой останутся целы и невредимы. Обещал же? Она нашла взглядом Мелиссу, Олеандра, Инжира даже этого – все на неё смотрели, все молчали. Никто не защитит. Ошейник здорово носить, когда сама решила.

— Я думал, – продолжал Людвиг печально, – что дары эти будто бы соответствуют вашим вкусам. Прискорбно, если я ошибся.

— Ой, – сказала Карина, – ещё как соответствуют. Позволь мне привести моего спутника в чувство, он слишком счастлив. Ведь нельзя получать дар, когда не вполне понял, что тебе дают?

Она повторяла за Гюрзой, только поэтому перешла на «ты». Со Слалом никогда не прокатило бы, но, может быть, короли к вежливости относятся попроще завучей.

И впрямь – Людвиг кивнул. Карина схватила Гюрзу за плечи, заслонила собой:

— Послушай, это чокер, просто чокер! В журналах так называется… собственность модели! Ну камни эти, ну и что, мы вместе будем! Представь, что это по игре! Если ты зал сейчас разрушишь, выйдет, что он выиграл!

Гюрзу трясло.

— Да я перегрызу, – сказала Карина, – просто зубами, если что пойдёт не так.

— Я не хочу, – сказал Гюрза, – лишиться воли и забыть, зачем мы здесь, и у меня есть память, только это для твоей подруги.

— Так у меня тоже она же! – Нет, серьёзно? Он что, за своё пройденное испытание попросил память для Катьки?.. Тоже? – Давай тогда мы с тобой вместе выпьем? А потом ещё добудем. У меня такая же! Бутылки же на одного должно хватить?

Это были, конечно, не бутылки, а пузырьки голубого стекла; карманов в этом платье не было, но лифчик был какой-никакой, и там-то эта будущая память и хранилась. А у Гюрзы где?

— Давай, пей первый! А потом я. И никто нас никогда…

Никто не сможет их отнять у них самих. Если сейчас они напьются этой памяти, они себя не потеряют, что бы ошейники ни делали. Наверняка ведь Людвиг хочет, чтоб они с Гюрзой забыли, зачем вообще сюда пришли. Чтоб стали тихими, как та девочка в Садах. Но если ты заранее усилил память – тебя так просто не взять.

— Вежливо ли так долго медлить?

— У нас в землях кое-что принято, – сказала Карина, пока Гюрза тихонько отпивал из пузырька, – мы сочиняем благодарственную песню. Наши старшие нас выгонят, если вдруг мы её тебе не исполним сразу же.

Гюрза поперхнулся, но отхлебнуть успел – и в кулаке протянул ей свой пузырёк. В рукаве хранил, что ли? Карина занавесилась волосами и хлебнула тоже. Фу, как мята. Лишь бы вот эта память, если что, сработала.

— Мы готовы, – сказал Гюрза, и в зале начало светлеть. – Вручи же нам свои дары, о Людвиг Радостный.