Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 131 – Елена Ядренцева

— Я сказок не знаю, – откликнулась Карина, временно прекращая тереть и так чистый пол и падая на живот, – только анекдоты.

— А какие же?

Карина рассказала ей про ёжика, и про медведя, и ещё один про боцмана.

— Ты три пол, три, не отвлекайся!

— Да сколько можно-то? Нормальный уже пол!

Карина выползла из-под кровати и перекатилась на спину. Даже волосы извозюкались, что говорить о топике и о штанах. Всё мокрое. Всё какое-то истрёпанное… А тело ломит, будто весь корпус отдраила.

— Нет, ну вы как хотите, – послышался почему-то голос Олеандра, – а я считаю, что она прошла.

— Да, – согласился женский голос. Та женщина с ярмарки, с васильками и мечом! – Да, да, прошла. Мы и так долго её мучили.

— Да, долго, – сказал Олеандр, – да я просто про боцмана хотел узнать.

— Да вы куда старушку дели?

Карина села из последних сил.

— Ты что, – сказал Гюрза за обедом, и ложка с супом-пюре замерла в его руке, – не знаешь, что такое испытания?

Было бы здорово ткнуть его вилкой. И Карина ткнула бы, если бы знала, какой именно положено. Тут были даже двузубые, похожие на тощие рыбьи хвосты. И ещё всякое: ложки побольше, ложечки поменьше… Всё это так стройно разложено на кружевной салфетке, что Карина вообще не ела. Мало ли что произойдёт.

— Ты что, – сказал Гюрза, – ешь! Здесь нет подвоха. Всё-таки чары – это одно, а еду испортить…

У Ференца за столом все сидели как попало, только за место рядом с ним вступали в драку, и то Карина как-то победила. У Людвига все ели где положено: сияющие эльфы – там, эльфы потише – здесь, сам Людвиг с Сашей – во главе стола, а простых слуг, людей, вообще не было видно.

Посреди зала, на белом постаменте, лежала роза – под стеклянным колпаком. Вокруг порхала скрипка, и вверх-вниз летала флейта, и музыка лилась сама собой.

— Нет, – сказала Карина. Хоть бы одна завалящая бас-гитара здесь была! – Нет, я не знаю, что такое испытания, и кое-кто мог бы об этом помнить и предупредить!

— Прости, – Гюрза накрыл её ладонь своей и тут же отдёрнулся, – прости, всё время забываю, что ты не отсюда.

— Да? А мне голову за три минуты пришлось мыть!

На самом деле эльфы после всех её мучений очень быстро и опутали её блестящим платьем, и высушили волосы. Мирно возились с ней в её же комнате, будто не сами же до этого разыграли. Даже что-то объяснили.

— Я думал, эту шутку все уже знают, – сказал Олеандр, – это ведь самые азы: старая нищенка, которая на деле добрая фея.

— Вот только добрых фей не существует, – возразила женщина. Её, кстати, на самом деле звали Мелиссой, а не Традесканцией, и на ней было платье в мелкие цветочки. – Есть только мы и разные трактовки.

— И в какой же вы любите слушать анекдоты?

— Не знаю, – сказал Олеандр, – мы не ведём подсчёта вашим байкам. Но это правда так.

— А верно говорят, что вы подкидываете младенцев на балконы?

В интернате рассказывали: женщина вывесила за окно пельмени, а когда вернулась, в свёртке болтался грудничок с блестящей кожей. А пельменей уже не было!

— Не знаю о балконах, – сказал Олеандр, – может быть, кто-нибудь из юных…

Мелисса закивала:

— Было, было.

— Да?..

Как будто бы эти сияющие тоже не всё знали. В любом случае их-то одежда им хотя бы подходила, а для Карины это платье было – вот как если б её закутали в жёсткий, засохший уже бинт и сверху блёстками присыпали.