Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 135 – Елена Ядренцева

Гюрза встал на колени, и Карина встала тоже. Людвиг сам защёлкнул застёжки.

И ничего не произошло. Они встали, невидимые трубы протрубили (Карина на миг словно бы увидела разноцветные флаги на башнях, но потом они исчезли), еда в тарелках кончилась будто сама собой – и всё на этом. Даже шея не чесалась.

Гюрза фыркнул под нос:

— Собственность модели, – и тут же велел: – После обеда не расходимся.

То есть вот этот вот зануда, который ей приказывал, будто главнее его никого на свете нет, – вот этот из всех возможных даров попросил память для Катьки?

— Я не знал, что придумать.

Им, оказывается, и правда нельзя было вдвоём остаться у кого-то в комнате, «это вопросы репутации», да ну конечно. Светлый дворец, а туда же! Так вот, вместе и в тишине остаться им было нельзя, поэтому они пошли на ярмарку – в самый свет, в самый шум, и Гюрза шептал на ухо, щекотал волосами. Волосы пахли можжевельником и дымом, всё время хотелось чихать.

— Я не знал, что придумать. А тут хоть какая-то польза.

— Хоть какая-то!..

— Ну, я же знал, что ты так этого хочешь.

— Послушай, зачем я твоему отцу?

Ну вот, наконец-то она это спросила. Просто когда совсем рядом кричат: «Утренний сон – дешевле не найдёте!» или «Плохие годы, плохие годы дорого куплю!» – проще всего делать вид, что это всё происходит не с тобой.

— Я не знаю, – сказал Гюрза, – и я тебе сейчас вру, потому что на самом деле всё-таки догадываюсь. Но мне нельзя об этом говорить.

— Ну ничего себе, – Карина случайно двинула локтем по очередному прилавку, прямо по маленьким синим серёжкам и тонким браслетам, – ой, извините. Вам помочь разложить?

— Нет уж, – процедил высоченный юноша с тёмными волосами в хвост, в кожаном фартуке, – не нужно. Ты не знаешь очерёдности, дитя людей.

— Ну и пожалуйста, – буркнула Карина, и Гюрза под руку потащил её вперёд. Локоть болит. О чём-то бишь она?

А как хочется синюю серёжку, самую маленькую, хотя бы одну. Почему у всех есть, а у неё нет? И браслетов она взяла бы штуки три, да нет, пять, и ходила бы гремела, а потом раздала бы, и пусть бы все просили, потому что…

— Карин, – сказал Гюрза, – Карина, ты что?

А чего он вообще к ней под руку-то лезет? Она его просила? Нет, просила? Интересуется он тут! Вырвала руку из его этой чинной женихачьей хватки, оскалилась:

— А тебе какое дело?

Сам за неё волнуется, а как про план отца сказать, так это нетушки!..

— Я могу утверждать вот что, – проговорил Гюрза почти что нараспев, и на миг дышать стало легче, и глаза перестало жечь. И шею тоже. Стоп, а почему вообще шея под ошейником начала так гореть? А сейчас-то всё прошло, будто Карина очутилась в библиотеке, или в прохладной спальне, или хоть в беседке.

— Отец никогда ничего не делает зря. Если он тебя спас, а он тебя спас, то вряд ли только потому, что пожалел. Но…

— То есть если б у него не было цели, он бы меня спас зря, да? Вот тогда было бы зря?

— Послушай, я не то слово использовал. Он никогда ничего не делает просто так. Значит, ты нам зачем-то пригодишься. Не обязательно это что-нибудь плохое.

— Но точно ты не знаешь.

— Да откуда мне!

— Он врёт вам, – сказала ладная круглолицая женщина с колокольчиками в косе. – Он врёт вам, барышня. Перстень на враньё хотите? Чтоб нагревался, когда рядом лгут. Полезная вещь!