Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 140 – Елена Ядренцева

— Книга, – сказала Карина, – где я нарисую, как вы тут стоите и не даёте нам пройти, а мы торопимся. У, рыбины мороженые.

— Негоже оскорблять тех, кто на службе и ответствовать не может.

— Лишь тёмная душа на то способна!

Гюрза вздохнул:

— Да, да, да, она ведьма, я вообще выкормыш тьмы, а теперь задавайте уже нам свою загадку, или как оно у вас.

Ещё загадку им отгадывать? Да она сейчас сама такую завернёт, чтоб просто… Ай! Ошейник на шее снова будто вспыхнул – ну или шею будто бы облили кипятком. Только болеть переставало быстро.

— О, – сказал левый стражник, – вот теперь мы видим, что на тебе дар нашего короля.

— Хорош же у вас король… Да сколько можно!

— Наш король, – сказал правый, – милосерден. За такие слова у тёмных вешают.

Что?..

— Угу, – сказал Гюрза, – и четвертуют, и куски кидают воронам, и сердце обязательно ещё в ручей забросят, чтоб нельзя было сшить мёртвой водой, да, да, да, знаю. Ну так как нам пройти внутрь?

— Покажи, – сказал правый, – что и тебя дар короля учит смирению.

Он не учит смирению, а обжигает шею – и больше ничего. Вот дураки-то.

— Да что вы к нам пристали? Что такое? Это король вам разве повелел вот это делать?

С одной стороны, он мог бы. С другой – он вроде как сам любит показывать власть, а не кому попало позволяет наслаждаться.

— Тьфу, – вырвалось само, – хуже вахтёрши!

То есть обычно на проходной сидел дядя Паша или дядя Андрей, – в будке сидел и поднимал шлагбаум, если надо, – но иногда его сменяла их жена. То есть одного из них. Карина так и не поняла точно, кого именно. Пройти мимо жены было трудней всего.

— Хуже кого? – спросил левый.

— Наши братья исчезли в вашем замке, – сказал правый.

— Наши соратники!

— Наши наставники!

— Наши герои-рыцари! И теперь ты смеёшься нам в лицо?!

— Они там спят! – возмутилась Карина в полный голос. – Спят или в шахматы играют! Вы нормальные?

— А что мы должны делать? – спросил Гюрза опять как-то будто бы нехотя, будто бы вёл такие разговоры триста тысяч раз. – Ваш король что-то выкупа не платит.

— Да твой отец и не просил никакой выкуп!

— И ты утверждаешь, что в злодейском сердце есть ещё место милосердию?

Может, она и поискала бы пять круглых предметов и пять негромких звуков, только не успела. Нахлынуло. Обычно после этого она в себя приходила уже с больным горлом и в кабинете Слалом, или, если везло, с больным горлом и с головой на Катькиных коленях, или, если совсем не везло, с больным горлом, какими-нибудь там ещё ссадинами и одна. Надолго никого из них не запирали, но на пару часов…

— В злодейском сердце, – вот вечно этим звонким голосом как будто говорил кто-то другой, а она так, смотрела, старалась не щуриться, – в злодейском сердце доброты побольше вашего! Я что-то от него никакого зла не видела, а вы стоите тут долдоните одно и то же! Сами будто очень честные!

Пришла в себя она на сей раз на главной лестнице дворца. Гюрза, сперва немножко смазанный, качал головой.

— Они тебя испугались.

Карина моргнула, но лестница всё равно слепила. Белая. И Гюрза в чёрном, только камни красные в ошейнике.

— Подумали, что ты сейчас их проклянёшь. Они не знают, что игра – это игра. Они не ключевые. Для них всё по-настоящему.

— То есть твой отец не бросает сердца в ручей?

— Ну, сейчас точно нет.